Чтение онлайн

Вепсы пекли также оригинальные лепёшки из гороховой муки. Гороховую муку взбивали со снегом и быстро ставили в печь. Особое пристрастие к гороху у вепсов отметил и В.Н.Майнов: «Ест горох посидень, ухитрился даже толочь горох в ступе, готовить муку гороховую и печь из неё блинцы». Из овсяной, ячневой, пшенной круп варили каши на молоке. Из овсяной муки пекли блины. Их ели с солёными волнушками, творогом, подслащённой брусникой.

Рыба в питании вепсов продолжает занимать важную роль. Из свежей рыбы варят уху, рыбу вялят, сушат в печах. Самой популярной едой из рыбы являлись рыбники. Для них раскатывают толстую ржаную лепёшку и укладывают внутрь её рыбу. Концы лепешки наверху плотно защипывают и выпекают в печи. Сушили в основном мелкую рыбу, которую обычно не чистили, но некоторое время перед сушкой держали в солёной воде. В уху из сущика добавляли картофель и лук. Такую уху ели зимой. У вепсов существовала даже пословица: «Kala – реn’, a keitmine - maged» («Рыба мелка да уха сладка»). Некоторые рыбаки заготовляли для семьи до 5-6 пудов сушёной рыбы.

Мясо появлялось на столах вепсов довольно редко. Скот забивали поздней осенью, мясо засаливали в бочках. Одним из старинных способов его заготовки впрок являлось вяление. Солёное мясо, завёрнутое в старые сети, вывешивали в начале весны на специальной перекладине (см. рис. 54, 59а) на фронтоне избы. Летом его перевешивали на чердак, где оно хранилось до двух лет. Жердь на переднем фронтоне избы с вялениной В.Н. Майнов считал «совершенно типичной для большинства Чудских домов, так как русский человек почему-то... не хочет решиться есть вяленое мясо, а Чудин наслаждается им и даже поддразнивает соседа, когда у последнего нет свежинки и он сидит на малье, да на болтушке, от которой свежего человека с души воротит». При трудоемких работах летом на подсеке, сенокосе, сплаве, зимой на лесозаготовках из вяленого мяса варили суп, холодец. Как и рыбу, мясо запекали в ржаной лепешке. Это блюдо называлось «kurnik».

Из молочных продуктов впрок заготовляли творог в бочках, из сливок сбивали масло, которое использовали при приготовлении различной выпечки. Из семян льна и конопли выжимали на специальных станках льняное и конопляное масло. Оно применялось во время постов для жарки и как добавка в разные блюда. Особое место в питании вепсов занимала репа: «За все те овощи, которые частью Бог не дал, а частью не взлюбил Чудин сам по себе», - пишет В.Н.Майнов, - «отдувается репа - ананас русский». Из неё варили квас, её парили в печах (замазывая заслонку печи глиной на сутки), вялили, сушили в печах. Средние вепсы варили из репы и ржаной муки репную кашу. Сушёная репа была любимым лакомством детей, молодёжь брала её с собой на молодежные «беседы».

У южных и средних вепсов существовала сложная и трудоёмкая технология приготовления пива из хмеля, сопровождаемая ритуальными действиями. Сохранялась старая традиция начинать пивной праздник с его пития из специальной чаши, передавая её по кругу. Другие спиртные напитки - вино и водку - употребляли крайне мало. Только в праздники или на свадьбах мужчинам и парням преподносилась одна-две рюмки, женщин даже не угощали.

Немалое место в питании вепсов занимали ягоды и грибы. В летнее время их ели в свежем виде. Малину, чернику и рябину сушили, используя затем в лечебных целях. Грибы в зависимости от вида сушили или солили. Бруснику замачивали, клюкву хранили в свежем виде. С 1930-х гг. и до настоящего времени сбор ягод и грибов является для вепсского сельского населения сезонным источником дополнительных доходов. Ягоды и грибы сдают государственным и частным сборщикам.

Народная кухня оказалась самой устойчивой частью традиционной культуры вепсов. В вепсских деревнях по воскресеньям пекут калитки, рыбники, курники, готовят сканцы и сладкие пироги. Летом заготовляют сущик. Кухня хорошо сохранилась и у вепсов - переселенцев в Сибири.

В вепсских верованиях слово «Бог» (Jumal) является частью слов, описывающих грозу (Jumalansa) и связанные с ней явления - гром (Jumalanjuru), радугу (Jumalanheboine). В таком понимании вепсский Бог ближе всего к древнерусскому языческому богу Перуну. В финно-угорской мифологии его связывают с названием неба, воздуха. Он «ведает» погодой. Для Бога в вепсском языке есть также слово - Sund, Siindsotai, что означает прародитель, кормилец. В двойственности восприятия Бога, очевидно, проявляется отмеченное многими исследователями сочетание в верованиях вепсов христианского и языческого мировоззрений. В начале XX в. А. И. Колмогоров записал у вепсов миф о происхождении различных духов, которые церковь считает нечистью:

«Когда Бог творил землю и живые существа, дьявол из зависти мешал ему. Бог рассердился, схватил дьявола и сбросил его с неба на землю, в болото. В болоте, в том месте, куда провалился дьявол, образовалась большая дыра; из этой-то дыры и полезла всякая «нечисть». Часть пошла в озёра - водяники, часть в леса - лесовики, часть забралась в тучи и облака и так распространилась по всему свету». Представление о «нечистой» силе как хозяевах тех мест, где они оказались по воле дьявола, заставляло вепсов всегда относиться к ним с опасением и одновременно почтительно, стараться ладить с ними.

Самым известным среди духов-хозяев у вепсов был хозяин леса - mecizand. Его также называют - mecanuk, mecanmez, mechiine, korbhiine. Он живет с женой - тесапак, mecanemag, а иногда и с детьми. Чаще всего хозяина леса описывают как высокого мужчину, одетого в балахон, с запахом налево, подпоясанного красным кушаком. Первым делом, как только войдешь лес, следует принести жертву mechiine, пишет В.Н. Майнов, «а то не только он удачи не пошлет, а еще заведет в такую чащобу, откуда не выберешься». Охотникам полагалось в первый куст по левой руке бросать несколько зерен овса, серебра и перья, «что должно было изображать, что жертва приносится ему от того, кто на земле, под землей и в воздухе. В лесу, чтобы не рассердить «хозяина», нельзя было ругаться, разорять птичьи гнёзда, муравейники, без надобности рубить деревья и кустарники. На провинившихся он напускал болезнь, по его воле человек мог «попасть на дурной след» и заблудиться. Представление о лесе как некоем одушевлённом мире отражает и пословица «Kut mecha, muga i mecaspaa» (Как к лесу, так и от леса).

Особые взаимоотношения устанавливались между хозяином леса и пастухом с целью обезопасить скот от нападений диких животных и несчастных случаев в период летнего выпаса. Такие обряды имеют глубокие корни и известны многим народам Европы. У европейских и финно-угорских народов его проводили обычно в день святого Георгия (Егория), который считался покровителем домашнего скота и выпадал на 6 мая (23 апреля по старому стилю). В этот день, как правило, лежал снег, поэтому обряд проводился символически, но позднее когда начинался пастбищный период, в первый день выгона скота, хозяйка совершала обряд, сопровождая его заговором.

Пастух с помощью местного колдуна, реже один, в день первого выгона скота проводил ряд обрядовых действий. Главную роль в обряде отпуска, о котором пастухи предпочитали не рассказывать, играл записанный на бумаге заговор, который произносился пастухом при троекратном обходе скота перед первым его выгоном на пастбище. В.Н. Майков пишет, что «ему не удалось записать ни одного отпуска, так как Чудяне их скрывают».

Пастух обходил стадо, «вооруженный» магическими предметами - топором, заткнутым за пояс острием вверх, рожком, горящей лучиной или свечой, которые символизировали построение железной (каменной) и огненной стены, охраняющей скот от всех злых сил и хищных зверей.

Затем скот прогоняли через символические ворота - по «коридору» между расстеленными на земле поясами.

Текст заговора приобретал после этого особую силу над лесным хозяином, его зашивали в одежду или прятали в пастушьем рожке, трубя в который он собирал коров в стадо. Никто кроме пастуха не мог видеть «отпуск» и прикасаться к нему до конца выпаса. Его потеря или попадание в руки другого человека лишало власти пастуха над mechiine. Пастух, получивший «отпуск», весь пастбищный период соблюдал особые правила поведения: не должен был стричь волосы, иметь отношения с женщинами, обижать всё живое в лесу, не убивать змей, ловить рыбу, собирать ягоды чёрного цвета и др. При выполнении пастухом оговоренных условий mechiine выступал покровителем домашнего скота. Пастуху оставалось только выгнать скот в поле и встретить его. Вступление в договорные отношения пастуха-колдуна с mechiine оказывалось для него в будущем небезопасным. А.М. Линевский сообщает, что общей чертой рассказов о пастухах - колдунах является их трагический конец.