Чтение онлайн

Приведем образец заговора, предотвращающий потерю пастухом в летний период скота от пропажи.

В озере «хозяйничал» водяной - vedenizand (vedehiine, vedenuk) и его жена - хозяйка воды (vedenemag). Об их происхождении существовало два мнения: по первому они выскочили одновременно со всей нечистью из болота, по второму произошли от утопленников. Водяной более опасен, чем лесной хозяин. Может опрокинуть лодку, утопить людей. До и после ловли рыбы его угощают - опускают в воду яйцо, пироги, табак, льют вино. Как и в лесу, находясь «на воде», запрещалось сквернословить, плеваться, бросать мусор и камни в воду. Нарушение запретов водяной наказывал кожной болезнью, чтобы от неё вылечиться, надо было вернуться к водоёму и просить у водяника прощение.

Вепсы почитали и духов-хозяев огня (lamoin- izand, lamoinemag). Чтобы предотвратить пожар или болезни, нельзя было осквернять огонь - плевать в него, затаптывать его ногами и т. д. При пожарах духов огня задабривали - бросали в огонь яйцо, обращались с просьбой о его прекращении. В то же время огонь и дым использовались как очистительное средство. Пользоваться в таких случаях было предпочтительно огнём, добытым трением. Сообщалось, что в конце XIX в. продолжающаяся в д. Корвала семь лет эпидемия холеры прекратилась после обхода деревни с «деревянным» огнём.

(От земли и до неба каменная стена. От земли и до неба стена с огнем, для этих домашних животных на данное лето!).

Духом домашнего очага считали запечного мужика - pacinrahkoi. Он живет на печи, его отличает неряшливость, он всегда в саже. Представления о запечном мужике часто сливались с образом домового. При переходе в новый дом запечного мужика следовало взять с собой. Хозяйка, обращаясь к нему с такой просьбой, совершала специальный ритуал его переноса на новое место жительства - в горшке с горящими углями или в лапте с горячей золой, где находился тлеющий уголёк. В дом тут же бросали огненно-рыжего петуха. Крик петуха означал, что запечный мужик согласен жить в новом доме.

По поверьям вепсов, кроме запечного мужика в доме обитают и другие хозяева. Главными среди домашних духов является домовой избы и его жена (pertinizand и pertinemag). Они могут обитать у печи, в подполье и красном углу. Домовой появляется перед домочадцами как предвестник беды в виде старика или старухи. Полагают, что, скорее всего, у вепсов в прошлом домовые являлись хозяевами места/земли, где ставится дом, поэтому в рассказах о переселении в новый дом кроме переноса старого «хозяина» бытует и другая версия: заселяющиеся обращаются с просьбой к домовому пустить на житьё в дом и обеспечить благополучие. В подполье также есть хозяин и хозяйка (karzinizand и karzinemag).

Менее благожелательны к людям хозяин двора (tanazkodinik, tanazizandaine) и его жена - хозяйка хлева (lavaemag). Они могут невзлюбить лошадь или корову какой-либо масти и мучить её по ночам. Духи двора показываются не только в образе человекообразного существа, но и в виде небольшого хищного зверька - ласки, также крысы, змеи, мыши.

В отдельно стоящих постройках на усадьбе тоже есть хозяева. В риге - ригачник (riganik, rigcmizand) и бане - баенник (kul’bet’izand) с женой (kuIbet'emag, kul’bet’baboi); Перед молотьбой ригачника одаривали подарками. Северные вепсы раскладывали по углам риги кусочки хлеба, сахар, чай. Иначе он мог сжечь ригу или утаивать при молотьбе зерно. Человеку, заночевавшему в риге без разрешения ригачника, могла грозить смерть. С баенником также надо было обращаться уважительно. Перед мытьём попросить разрешения, после поблагодарить. В противном случае он может наслать кожные болезни. В бане запрещено мыться после полуночи. О наличии хозяев в амбарах нет упоминаний.

Отмечают, что домашние духи были более благосклонны к людям, чем обитающие за пределами дома. В то же время степень вредоносности домашних духов повышалась по мере удаления от избы.

По вепсским поверьям, сведущие люди (tedaimez, мн. tedaimehed) и колдуны (noid, мн.ч. noidad) являлись посредниками между духами и людьми, ими могли быть мужчины и женщины. Они имели власть над людьми и различными «хозяевами». Могли заговором остановить кровотечение, помочь при укусе змеи, лечить грыжу, гнойные подкожные нарывы, эпилепсию, детские болезни - щетинку, золотуху, оказать помощь в сложных родах, в выборе благоприятного места для постройки жилища. Их действия сопровождались заговорами. Приведем заговор от укуса змеи.

Между тем среди местного населения представление о них бытовало разное: tedoimez прежде всего знахарь, и отношение к нему со стороны односельчан доброжелательное, тогда как noid мог принести им вред своим колдовством. Ко многим опасностям, осложняющим жизнь вепсов, В.Н. Майнов относит и действия колдунов: «да беда еще от злаго тедай-мъеса! Ну да этого по глазам признать можно и остеречься во-время. Много в жизни зла наделает такой злой тедай-мъесъ, который получает уже произвище «нойд»-колдун». К нему чаще обращались с просьбами отыскать потерявшийся в лесу скот, заблудившихся людей. О местонахождении пропавших и о случившемся с ними колдун узнавал от хозяина леса. Переговоры с хозяином леса проходили на перекрёстках дорог при соблюдении определённых мер защиты. Помощь колдунов в таких поисках и получение от хозяина леса «отпуска» для пастуха и сейчас практикуется в вепсских деревнях. Верили, что колдуны обладают способностью влиять на любовные взаимоотношения парня и девушки, мужа и жены: «присушить» молодых так, что те друг без друга жить не смогут, но могут и разлучить пару. Приведем два образца заговоров, как способствующих удержанию любви, так и, напротив, - на «отсушку». Оба записаны от одного информанта.

(Проснусь я утром не рано и не намоюсь добела, и не оденусь чистенько, и не выйду я из дверей в двери, и не в широкое поле и не под красное солнце, пойду под темную тучу и в глухую чащу, и в глухой чаще по заячьему перекрестку, и по мышиной тропе. И попадут мне навстречу там три-девять девушек, И сам атаман, И несут дрова и несут смолу, И хотят затопить эту баню. И поклонюсь я этому атаману, Не топите эту баню, А лучше растопите у этого раба божьего И душу и сердце, У этого раба божьего Николая из-за Анны, Чтобы он жалел и скучал, И в этот час и до этого времени.)