Чтение онлайн

– Сюда, - сказал он, и они сошли со слабо освещенной дорожки в совсем уж непроглядную тьму. Поскользнувшись в своих атласных туфельках на мокрой траве, она чуть не упала. Жаим поддержал ее, но без всяких эмоций и, предупреждая ее протест, повторил: - Сюда.

Пройдя еще несколько метров, они очутились в каком-то помещении, где под ногами чувствовался гладкий пол. Жаим проделал что-то свободной рукой дверь закрылась за ними и зажегся свет.

– Транстуб, - сказал Жаим, указывая на дверь напротив.

– Где это мы?
– спросила она, поеживаясь от приятно щекочущего нервы страха.

– Недалеко от входа в анклав.

За его бесстрастными интонациями проглядывал юмор, и она заметила, что титулов он не употребляет.

Капсула проехала короткую дистанцию, и дверцы раскрылись в устланный ковром холл. Запах цветущего ночью юмари сказал ей, что они в анклаве, еще до того, как они прошли через арку в салон.

Жаим молча удалился, а Брендон с улыбкой вышел ей навстречу в парадном коричневом костюме, отделанном золотом, - значит он был где-то на приеме, но ушел? И привел кого-то с собой - в комнате были другие люди.

– Входите, Ваннис, - сказал он, целуя ей руки.
– Лейтенанта Омилова вы помните.

Она кивнула, мельком взглянув на чопорного, большеухого молодого человека - он не представлял для нее интереса. Перевела взор на женщину рядом с ним и воскликнула удивленно:

– Фиэрин!

Уединение, как сразу подметила Ваннис, пошло Фиэрин лит-Кендриан на пользу. Она посвежела и выглядела моложе, чем когда-либо прежде.

– О, Ваннис!
– выдохнула она между слезами и смехом, стискивая подругу в объятиях и целуя.
– Я не успела даже поблагодарить вас за все, что вы сделали.

– Если намечается счастливый конец, это для меня лучшая награда, сказала Ваннис, взглянув на Брендона.

– Намечается, - улыбнулся он. Голос его звучал как-то по-другому, и чувствовалось, что он едва сдерживает волнение. Ваннис ощутила новый прилив торжества.
– Но сначала позвольте представить вас остальным заговорщикам.

Он обвел рукой комнату, и Ваннис повернулась. Очень высокий, худой человек стал и приветствовал ее сухим, сдержанным - поклоном поллои.

– Гностор Иксван, вокат брата Фиэрин.

За ним виднелись две женщины, такие разные, что Ваннис невольно уставилась на них - не на офицера средних лет, маленькую, коренастую, с растрепанными седеющими волосами, а на другую, высокую, с сильным овальным лицом и раскосыми, в густых ресницах черными глазами. Волосы, тоже черные, были гладко зачесаны назад, а когда женщина слегка повернула голову, Ваннис разглядела длинный блестящий хвост вдоль простого черного комбинезона.

Узнавание кольнуло Ваннис, а Брендон сказал:

– Коммандер Тетрис и капитан Вийя - обе они проделали героическую работу по сбору данных.

Офицер коротко кивнула, должарианка даже не шелохнулась.

– И Монтроз, товарищ Кендриана по команде.
– Последний оказался огромным, безобразным мужчиной, который так хорошо играл на Брендоновском концерте целую вечность назад.

Брендон прошел к низкому столику, сосредоточив на себе всеобщее внимание. Взглянув на Ваннис, он легким кивком указал ей на Фиэрин, и она послушно, с трепещущим сердцем стала рядом.

– Я хочу сообщить вам следующее, - начал он, и Ваннис обняла дрожащие плечи Фиэрин.
– Мы получили доказательства того, что в убийстве виновен Архон Торигана, а Джесимар лит-Кендриан был подставлен.

Фиэрин ахнула, но сдержала себя.

– Мы не знаем только, каков мотив преступления. Есть указания на то, что были и другие соучастники. Очень возможно, что убийство ваших родителей как-то связано с атакой Должара.

Фиэрин не издала больше не звука, но по ее щекам катились слезы. Брендон, сочувственно посмотрев на нее, продолжил:

– Кое-какие звенья связывают это дело с Гештар аль-Гессинав и Тау Шривашти, которые оба оказывали прямую помощь Должару.

Ваннис обняла девушку чуть крепче.

– Но их соучастие не доказано?

– Пока нет.
– Брендон посмотрел на Тетрис и должарианку.
– Наши программисты запустили в ДатаНет множество червяков под моим личным кодом, превозмогающим все остальные. Кто-то - мы подозреваем, что Гессинав, уничтожает все копии определенных данных, отправленных на Арес. Если червяки найдут нетронутую копию и вытащат ее из ДатаНета, мы, возможно, получим все необходимые доказательства.

Брендон, улыбнувшись, взял графин с вином и стал наполнять бокалы на длинных ножках.

– Но считайте, что Локри уже спасен, Фиэрин.
– Он поднял свой бокал. За торжество правосудия.

Все разобрали свои бокалы, включая Фиэрин, которая двигалась нетвердо, но владела собой, - в таком состоянии Ваннис видела ее не раз. Ушастый лейтенант, краснея, как подросток, поспешил сам подать ей вино. Их голоса слились, но Ваннис не стала всматриваться в их губы, чтобы разгадать слова.

Пусть празднуют.

Великодушная к чужой радости, она предоставила их самим себе. Для нее свобода Кендриана была важна лишь постольку, поскольку она вписывалась в ее личные планы. Она вела себя правильно, и вот ее терпение вознаграждено. Брендон даже не пытается скрыть своего торжества - и она, как искусная ковровщица, сплетет их обоих золотой нитью общей победы.

Финиш близок - и трудность пройденного пути делает приз еще ценнее.

Все это мелькало у нее в голове, пока она пила свое вино и чувствовала его тепло внутри. Затем она подняла глаза, ища голубой взор Брендона.

Его не было рядом, и он не смотрел на нее. Ваннис встала и увидела его на другом конце комнаты. Он подавал бокал должарианке, которая так и не поднималась с места.

Ваннис направилась к ним. Женщина заколебалась, и Брендон что-то вполголоса сказал ей. Поворот его головы и звук его голоса обожгли кислотой вены Ваннис.

Темпатка протянула руку - хорошо вылепленную, сильную, без всяких украшений - и взяла бокал. Брендон накрыл ее пальцы своими и погладил запястье быстрым, но откровенно нежным жестом.

Шок вонзил в сердце Ваннис ледяной нож и повернул его.

Глядя на свой бокал, она считала вдохи и выдохи. Один, два, три. Сквозь шум в ушах до нее донесся голос Брендона - он произносил тост.

Все подняли бокалы, и она последовала примеру других, но лишь коснулась стекла сухими губами.

"А ведь это ревность, - подумала она, пытаясь совладать с собой.
– Я ревную к должарианке, к рифтерше, не получившей никакого воспитания".