Чтение онлайн

Прозвонил вестник - пришел Моррийон с докладом. Анарис отпер дверь.

Моррийон едва заметил чмоканье двери. Он совершил страшную ошибку, и жить ему теперь, возможно, осталось каких-то несколько минут.

Он еще никогда не видел наследника таким спокойным. Напряжение чувствовалось только в правой руке, где было что-то зажато.

Анарис поднял на него глаза, продолжая сидеть на полу с поджатыми ногами, и Моррийон заметил перед ним зеркало. Снова хореянские упражнения но где же кусочки пенопласта?

Впрочем, сейчас Моррийону было не до этого.

– Мой господин, Лисантер задумал новый эксперимент.

– Хорошо, поприсутствуй на нем, - слегка удивился Анарис, но тут глаза его сузились.

– Вы приказали мне уведомлять вас об экспериментах с темпатами, быстро заговорил Моррийон.
– Так вот, они собираются скормить Ли Пунга рециркулятору.

Анарис вздрогнул и побелел, а у Моррийона подкосились колени: он ни разу не видел, чтобы наследник проявлял страх.

– Когда?

Моррийон взглянул на хроно. Почему цифры меняются гак быстро?

– Через девяносто секунд.

Лицо наследника отвердело от гнева и приняло нормальный вид.

– Почему ты раньше не узнал?

Моррийон сглотнул.

– Я сказал Барродаху, что вы приказали уведомлять вас обо всех попытках темпатов активировать станцию.

А Барродах сделал вид, что понял это буквально. Из чистой вредности ведь он не имеет понятия о переменах, происходящих с Анарисом. Но за вредность тоже убивают. Моррийон поспешно продолжил, чувствуя, как закипает ярость в должарианце:

– Цель этого эксперимента - проверить, как отреагирует станция на живое человеческое тело. Лисантер не верит, что Ли Пунг сохранил свои темпатические способности.

Анарис легко, без усилия поднялся на ноги. Моррийон попятился, сжимая в руках блокнот. "Не подведи меня снова" - так сказал ему наследник на "Самеди", когда Быстрорук устроил им ловушку. А он подвел.

Анарис возвышался над ним, и прахан - лицо страха - делало наследника непохожим на себя. Его глаза широко раскрылись, глядя сквозь Моррийона.

Станция застонала, и палуба под ногами затряслась. Пульт тианьги защелкал, а стазисные заслонки начали гудеть - все громче и громче. Свет в комнате замигал.

Анарис пошатнулся, издав гортанный звук. У Моррийона волосы стали дыбом - потом он почувствовал, как покалывает кожу, и понял, что это не физиологическая реакция, а статическое электричество.

И тут по комнате полетели вещи. Книги, бумаги, чипы вихрем кружились вокруг резного, слабо потрескивающего стола. Ящики из него выдвигались, и их содержимое тоже вливалось в водоворот. Темные ковры под ногами вздувались и хлопали, как воздушные шары.

Зеркало Анариса неожиданно взвилось в воздух и понеслось на Моррийона кромкой вперед, точно собираясь его обезглавить. Он умудрился поймать его, и руки у него от этого взлетели высоко над головой. Зеркало дрожало, наливаясь тяжестью, - вот-вот раскроит ему череп.

В ужасе бори завопил:

– Нет, мой господин! Пожалуйста, не надо!

Глаза наследника налились кровью, вздувшиеся вены на висках пульсировали. Из носа потекла кровь.

Давление воздуха ужасающе возросло, и станция тряслась.

Из правой руки Анариса ударил металлический блеск, и прочное дипластовое зеркало вылетело из рук Моррийона, разбившись вдребезги.

Внезапно все прекратилось, точно выключатель повернули: и дрожь под ногами, и стон. Анарис разжал кулак, и несколько металлических шариков упало на ковер. Он раскрыл рот, но не смог вымолвить ни слова и без сознания повалился на пол.

Моррийон смотрел на это, чувствуя странное спокойствие. Шок, отметил он частью своего сознания. Анарис чуть не убил его своим телекинезом и тем же способом спас. Бори испытал чувство, так давно забытое, что он не сразу его узнал: жалость.

Несчастный гибрид. Он тоже разрывается между двумя мирами. Моррийон пощупал пульс своего господина, надеясь, что Анарис приспособится к этому раздвоению лучше, чем он сам.

АРЕС

Студия выглядела еще хуже, чем обычно. Повсюду валялись пакеты из-под еды и стояли грязные чашки из-под кафа и алигрианского чая. Пол усеивали бумажки вперемешку с пустыми мозгососными ампулами. В комнате разило озоном и потом.

Но Ник и Дерит ничего этого не замечали. Второй Ник говорил с экрана:

– В этом зале, расположенном в центре Палаты, прошло немало судебных процессов с тех пор, как теменархея И'Лисса лит-Иллиайн в царствование Броссинава I подарила Арес Флоту.

Имиджер обвел высокий потолок, ряды потемневших от возраста сидений и белые мраморные стены.

В маленьком окошке на экране отсчитывались баллы рейтинга.

Кадр остановился на высоком столе для судей, и Дерит сказала Нику:

– Надо признаться, этот номер тебе удался.

– Твой рассказ о келли и рифтерах, которые привезли их сюда, тоже был что надо.

Ник мог позволить себе такое великодушие. Чуть ли не весь Арес смотрел этот его репортаж, и ему повезло занять ближнюю орбиту. Товр Иксван охотно с ним сотрудничает, и другие двери перед ним тоже открылись.

– Да, - сказала довольная Дерит.
– Наша Лохиэль - отличный аргумент против той муры, которую гонит 99-й канал. Теперь все только и делают, что спорят о рифтерах. Чем больше Хомски нажимает на зверства и насилие, тем больше народу смотрит нас - она сама на нас работает. Да и мое интервью с рыжим парнишкой тоже не повредит, - хитро улыбнулась она.

– Само собой.

Он охотно признавал за Дерит ее успехи - они ведь делали общее дело.

На экране тем временем показывался четырехсотлетней давности суд над Иваном Томулисом, и видны были трое судей в своих ритуальных одеждах. Судья в центре, стоя, выговаривала что-то защитнику. Услышав спокойный ответ женщины-воката, судья сорвала с себя золотую маску и швырнула в нее. Острый край маски сильно поранил вокату лоб, но та сказала ровным голосом, не потрудившись вытереть кровь:

"Повторю вам слова Сократа, ваша честь: вы как нельзя лучше доказали убедительность своих аргументов".