Чтение онлайн

Но таких, как она, он еще не встречал. Когда в первый раз Аргус увидел ее еще девочкой, что-то произошло с ним в тот момент, когда ее блестящие от слез глаза устремились прямо на него через магическое окно. Их чистая голубизна, не тронутая больше никакими другими оттенками, напомнила ему о голубых озерах, которые он видел однажды в далеком, неприветливом краю. На той планете было всегда холодно, но вода в этих озерах не замерзала. И на фоне припорошенных снежной поземкой скал, темно-зеленых лесов, росших так густо, что их чащи были непроходимыми, водоемы самых различных форм и размеров выглядели настоящим чудом. Вода в них была прозрачной, а глубину невозможно было измерить. Поговаривали что дном они доставали до самого центра планеты. Потому в морозном воздухе и казалось, что под толщей воды нет и не может быть дна, если бросить камушек в озеро, то его будет отчетливо видно, пока он вовсе не растворится, не исчезнет из виду в невыносимо пронзительном голубом омуте.

Аргус крепче прижал к себе хрупкое тело. Кира уцелела в плену, мало того, смогла сбежать от Хоранов. Он никогда ее не спрашивал о том, что произошло с ней в то время, а она не рассказывала. Но он видел, что жестокие, чужие миры изменили ее. Она стала похожей на тонкий прут двойственного дерева, вымоченный в соленых морях его родной планеты. Тонкие ломкие ветки становились крепкими и гибкими. Из них Охранники делали надежные луки. Стрелять было сложно, тетиву могли натянуть далеко не все храбрецы, смевшие утверждать, что смогут управится с луком Охранника. Однако стрела, пущенная из него, летела так быстро, что от нее невозможно уклониться.

Аргус ухмыльнулся. Кира уже поразила его, однако не могла или не хотела верить в это. Недоверие в его мире — полезная и ценная вещь, способная спасти жизнь. Особенно если все так заинтересованы в том, чтобы ее получить.

Леа ходила по тесной комнатушке, приходившейся ей теперь тюрьмой. И хотя со временем здесь становилось все просторнее и просторнее, ее это никак не радовало.

Только вчера отсюда увели двоих пленниц. У одной, как и у еще троих до нее, не начались ежемесячные недомогания. Капля их крови, упавшая в волшебную чашу, принесенную Тереем, окрасила воду в голубой цвет. Значит, они забеременели. И их поселили в верхних палатах, где у каждой будут собственные покои. У второй же ночью кровь испачкала серое одеяние. По приказу Мора, от нее решили избавиться. Леа поняла это утром, когда бедняжка так и не вернулась обратно.

Сама Леа тоже не могла найти покоя. Сегодня она узнала, что не ждет ребенка от кровожадного тирана. И до сих пор не могла понять — радоваться этому факту или нет. Сама мысль о том, чтобы быть племенной кобылой, родить дитя, которого, возможно, у нее отберут после рождения и воспитают монстром, вызывала в ней бурный протест. Когда-нибудь в будущем она представляла себя матерью и женой, но сейчас эта перспектива пугала. Вряд ли именно она станет повелительницей этой земли, когда стольких женщин постигла неудача. Да и разве можно назвать удачей тот факт, что в результате грубого насилия на свет появится ребенок, благодаря которому тебя коронуют, но по-прежнему ни во что не будут ставить. А то и больше. Если смогла родить мальчика однажды, почему бы не подстраховаться и не нарожать еще больше наследников? Леа испытала тошноту при мысли о еще одной встрече с Мором. А ее, как ни печально, скорее всего не миновать. Почему-то она была уверена, что не попадет в число тех девушек, которых отдали кровавой реке. Были здесь и те, кто смог пережить еще одно свидание с повелителем. Даже несмотря на то, что предыдущее не оказалось удачным.

Служанки, каждое утро убирающие их комнату и приносящие еду, наверняка уже доложили о том, что ее тонкая циновка испачкана кровью. Надеяться на их жалость и молчание не приходилось. Эти проявления человеческих чувств к другим пленница стоили им отрезанных пальцев и языков, изуродованных лиц и тела. Теперь осталось только ждать. Будут ли это охранники или придет сам Терей? Почему-то ей хотелось, чтобы о ее дальнейшей судьбе, пусть даже печальной, ей сообщил именно он, а не кто-то другой.

Наконец, тяжелый засов лязгнул и дверь приотворилась. Белое одеяние Терея резко контрастировало с его темной кожей. Леа сразу поняла, что он пришел за ней. Его раскосые, экзотические глаза мгновенно нашли ее в толпе жавшихся к стенам женщин.

Он только кивнул ей. Но Леа не стала дожидаться, когда стражники выволокут ее под руки. Вернется ли она в эту комнатушку или нет, в любом случае покинет ее она гордо.

Ни один раз она убеждалась в том, что трусость не красит человека. Если смело идешь по жизни — можешь надеяться на то, что возьмешь от нее больше всех. Если боишься — то не только жизнь, но и смерть твоя будет жалкой. Именно поэтому еще пятилетним ребенком она смело входила в лес в то время, когда на лунах появлялись красные блики и старожилы говорили, что зверь становится буйным, потому что в него вселяются духи-отшельники. И даже обычная птица-полуночница может напасть и выколоть глаза, блестевшие в темноте. Леа видела, как мальчишки постарше, помня об этом, жмурились от страха, если им все же хватало духу зайти в заросли могучих деревьев на опушке, тогда как она сама смело смотрела на их сморщившиеся от ужаса мордочки и еще пугала их, крича, что заметила жуткого зверя с красными глазищами.

Вот и сейчас она шла по узким коридорам, минуя одну залу за другой, и не проронила ни слова. Задавать вопросы бессмысленно. Если тебя ведут на казнь — только больше будешь переживать и волноваться, если ты будешь жить — значит нет поводов для страха.

Ее отец, Таир, назвал ее бесстрашной, когда она родилась. Именно это на древнем языке предков означало ее имя. «Видимо, папа не ошибся и правильно прочел звезды в тот день», — подумала девушка.

Купальни остались позади, как и палата, куда ее привели на встречу к Мору. От интереса Леа начала вертеть головой по сторонам. В этой части дворца ей еще не доводилось бывать.

Хрустальные своды уводили вглубь. Под землей, без пронзительных солнечных лучей, стены казались посеребренными, непрозрачными, и в свете огней, зависших в пространстве без какой-либо опоры, эти узкие коридоры напоминали шахты, в которых добывали серебро.

Терей обернулся и охрана, подчиняясь безмолвному приказу, исчезла.

Он так же, не проронив ни слова, сделал жест рукой, приглашая Леа войти.

Под низким арочным сводом была абсолютно непрозрачная двустворчатая дверь. Леа удивилась. Здесь все всегда было доступно взору. И даже в том жутком храме, где ее изнасиловали, под потолками висели занавеси, которые по желанию повелителя могли опустить. Возможно, это темница? Или здесь проводят казни? Ведь только в тех помещениях, где держат пленных, слуг и скотину, стены не сделаны из хрусталя.

Леа сделала неуверенный шаг и оказалась в огромных покоях. Абсолютно круглое помещение было обшито деревом и украшено тканными гобеленами ручной работы, шторы с причудливо вышитыми узорами драпировали большую кровать. Из круглых окон в потолке лился яркий свет, падая толстыми, почти осязаемыми столпами на пол и зеркала, которые отражали солнечные лучи и направляли их в разные стороны по всей комнате. Удивительная игра теней и света заворожила Киру.

Не было резких контрастирующих цветов, только приятные глазу мягкие оттенки зеленого, темно-синего, золотого и бежевого.

— Вина? — Терей подошел к невысокому столику с сосудами и кувшинами.

— Нет, не надо.

— Как тебе мое жилище? — белозубая улыбка сверкнула из полутени.

— Неоднозначное.

— В каком смысле?

— Не могу понять: или ты раб, или пользуешься особыми привилегиями.

— Почему ты так решила?

— Твоя жизнь скрыта от посторонних глаз. У Мора тоже непрозрачные покои?

— Нет. Хрусталь в его части дворца самый чистый, какой только можно найти в белых песках этой пустыни.

— Значит, ты в таком же заключении, как и я, просто пользуешься большей свободой?

— Возможно, — улыбка на полных губах не дрогнула.

— Так ты просто решил со мной прогуляться, показать, где живешь, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала Леа. Она действительно не собиралась у него ничего спрашивать.

— Что-то в этом роде, — он поднес бокал ко рту и сделал маленький глоток.