Чтение онлайн

— Неужели вы ослепли и поглупели от страха?! — вдруг желчно бросила им другая пленница, высокая, крепкая русоволосая девушка, гораздо старше их. — Она же нищенка! Какой от нее прок? Ищите себе мягкого взглядом хозяина, который не будет вас бить каждый день и насиловать каждую ночь. Может, попадется какой-нибудь глупец, кто купит одинаковых лицом девственниц для уборки дома да готовки еды.

— Я ищу свою сестру, — ответила Таи. — Ее зовут Леа, она похожа на меня, только младше. Пять дней назад ее похитили разбойники. Ее и еще несколько человек из нашей деревни наверняка продали в рабство.

— Таких здесь полным полно, — ответила все та же высокая девушка, презрительно морща губы. — Всех и не упомнишь.

— Нет, похожей на тебя, с такими же глазами точно у нашего хозяина нет, — ответила одна из близняшек, в то время как вторая жалобно всхлипывала.

Таи кивнула в знак благодарности и побрела дальше, рассматривая рабов. Она выделялась в толпе роскошно и просто добротно одетых мужчин и женщин, с недоумением взирающих на бродяжку, разглядывающую рабов так, будто она намеревалась их купить. Но девушка не обращала на них внимания. Она обошла дважды каждого торговца живым товаром, расспрашивая у них о своей сестре, заглядывая в понуренные лица, но все безрезультатно. Ее сестра через этот рынок не проходила.

Таи упала духом. Она добрела до угла одноэтажного здания, в котором располагалась мастерская стеклодува и небольшая кузня, присела на каменный выступ фундамента, нагретый солнцем, и уронила в руки лицо.

Таи была молода и всю свою жизнь провела в уединенной деревне, лишь изредка выезжая сюда со своей семьей. Она не знала больше никаких других крупных центров, где имелись базары, никогда не была в городе, а уж в другом мире и подавно.

Куда ей теперь идти? На что существовать? Где взять еду на сегодня?

Таи учуяла прекрасный запах рагу, исходивший из раскрытого окна дома напротив. Какая-то пухленькая румяная женщина выставила на подоконник блюдо с дымящимися хлебцами, видимо, приготовленными как раз к обеду. Девушка сглотнула слюну, желудок сжался от голода.

Можно было подойти поближе, незаметно протянуть руку и быстро спрятаться в конце улицы в толпе снующих туда-сюда людей.

От этой мысли Таи покраснела. Она отвернулась от соблазна и встретилась с проницательным взглядом черных глаз. Мужчина, вышедший из кузни, был старше ее, но не того же возраста, что и ее отец. Темноволосый, с широкой грудью и массивными плечами, с перепачканным сажей раскрасневшимся от жара лицом, он был невысокого роста, но очень крепкий и сильный. Его огрубевшие черты смягчала белозубая улыбка, лукавая, но привлекательная. Казалось, он понял, о чем только что подумала Таи. От осознания этого она смутилась еще больше, будто ее уже уличили в краже.

Она решила уйти, но он окликнул ее.

— Ей, девушка, не спеши.

Она остановилась, но не сказала ни слова.

— Ты голодна, ведь так?

Таи было стыдно признаваться в этом, словно голод был чем-то постыдным. Она никогда не отказывала в помощи скитальцам, забредшим в их края, всегда давала с собой полную торбу еды, но просить самой — это было невыносимо унизительно. Поэтому она лишь сильнее наклонила вниз голову, не решаясь кивнуть.

— Я хочу предложить тебе миску горячей похлебки. Не бойся меня. Мы съедим ее тут же, в открытой каждому взору кузнице. Горшочек уже нагрелся на камнях, пообедай со мной.

И он протянул ей огромную, мозолистую руку. Таи боялась незнакомца, возможно, и не державшего никакой скрытой мысли за этим простым, щедрым предложением, но была так голодна, что, осмотревшись по сторонам на людную улицу, все же подошла ближе. Кузница полностью просматривалась, деревянные ворота с массивными кованными засовами, которые запирали, когда заканчивали работу, сейчас были полностью распахнуты. А на краешке каменной кладки, которая обрамляла горн, действительно стоял средних размеров глиняный горшок.

Мужчина улыбнулся, и на его щеках Таи заметила крохотные ямочки. Такие же, как у Леа. Ее сердце дрогнуло, она решила, что это знак — ему можно довериться.

Она неуверенной походкой прошла внутрь, осматривая наковальню и огромные молоты, странные железные тиски и чан с водой. Земляной пол был рыхловатым, истоптанным тяжелыми сапогами с подкованными каблуками и носками, без циновок или сена, чтобы искра не стала причиной пожара.

— Присядь вон там, подальше от огня, иначе тебе будет слишком жарко, — сказал кузнец, снимая с себя заскорузлую рубаху. Он наклонился к чану с водой, умылся и плеснул на себя из кружки.

Таи завороженно наблюдала за ним. Крепкое тело, созданное тяжелым физическим трудом, с большими мощными руками, с темной порослью на бугристой груди. Узлы мышц перекатываются под кожей.

Этот мужчина был ниже, чем ее отец и брат, но массивнее. Казалось, что он может гнуть железо, не прибегая к помощи наковальни и молота. Невольно она вспыхнула оттого, что засмотрелась на него. А ведь он все заметил. И искорки в черных глазах так и поблескивают.

— Как тебя зовут?

— Таи.

— А я Илиа. Ты путешествуешь?

— Разве можно скитание назвать путешествием?

Он рассмеялся и вновь одел на себя рубаху, ставшую жесткой от пота.

— Что вынудило тебя бродить по земле? Такая хорошенькая девушка, да одна, без защиты и охранника.

— Горе, — просто вымолвила она.

Улыбка сошла с его лица, он серьезно заглянул в ее глаза, серо-зеленые, с коричневыми и голубыми крапинками, яркие и лучистые. Необыкновенные глаза.

— Ты потеряла кого-то?

— Почти всю свою семью. Я из деревни неподалеку… Ну, если ехать, то полдня пути, а если пешком идти — то пять дней. Отца, мать и брата убили разбойники, напавшие на нас совсем недавно, а сестру похитили. Я думаю, что ее продали в рабство. Вот теперь ищу ее.

— Была на базаре?

— Была, — Таи покачала головой. — Но ее здесь нет и не было. Где теперь искать, куда идти — не знаю.

— Ты пока поешь, отдохни немного, а там может и я смогу тебе помочь.

Похлебка оказалась жирной, сдобренной большим куском поджаренного кабаньего сала, приправленная острыми пряными травами. Таи едва сдерживалась, чтобы есть медленней, а не глотать, обжигаясь и не жуя, первую горячую еду за последние дни.

Илиа тоже ел, посматривая на девушку, на ее тонкие холеные ручки, на добротную кожу испорченных сапожек, сохранивших кое-где отделку из стеклянных бусинок.

Она не была бродяжкой, это точно. И ее семья жила хорошо, пока несчастье не налетело на них, как грозовые тучи. Она была моложе его лет на десять, не больше, но так дивно хороша, что он не мог припомнить никакую другую местную красавицу, которой удалось бы затмить ее живую, свежую красоту. Хотя за последнее время его интерес к женщинам имел четко определенный характер.