Чтение онлайн

Кира потерла спину. Мышцы ныли, но боль уже отпускала. Она, наконец, осмотрелась вокруг.

На голубом небе краснело заходящее солнце. Его лучи сделали облака розовыми. Буйная зелень тропического леса резко отличалась от той мертвой, голой земли, пленницей которой она чуть было не стала. Цветы всевозможных оттенков и размеров щедро усеивали густой травяной покров, обвивались вокруг стволов и свисали с ветвей.

Ветер принес безумную смесь запахов. Нежная нотка, будто от кустов роз, терпкий запах полевых трав, дурманящий аромат жасмина, ненавязчивый букет древесных смол.

Кира жадно втянула в себя воздух. Так пахнут места, где она выросла, так должны дышать джунгли, в которых она не успела побывать.

А может быть это Земля? Может быть они очутились на ее родной планете? От волнения ее голос сел, а на глаза набежали слезы.

— Где мы?

— Не знаю, должно быть, какая-то дикая планета.

— А это … это не Земля?

Он внимательно посмотрел вокруг. На небе две полупрозрачные луны, едва различимые в лучах заходящего солнца. Воздух здесь иной, более тяжелый, хотя и прохладный. А в зарослях поблескивают золотистые глаза хищников, которых он не видел на планете Киры.

Он открыл рот, чтобы ответить, но заметил непрошенную влагу в ее глазах и подрагивающие губы. Аргусу захотелось сказать ей, что она дома. Захотелось не разбивать ее надежды. Но смысла скрывать правду не было.

— Нет. Это не Земля.

Кира едва слышно всхлипнула и отвернулась, вытирая лицо. Она тоскует по дому. Он и сам всегда ощущал тягу к родной земле, она давала силы, питала его корни, наполняла одновременно и энергией, и спокойствием. То же самое было и с ней. Но окажись они на Земле, их продвижение к цели осложнилось бы. Она не хотела той судьбы, что ей уготована. И не его вина, что она оказалась Провидицей. Он просто тот Охранник, которому выпало ее просветить на этот счет.

— Нам нужно идти.

— Куда? — уставшим голосом спросила она.

Он не стал отвечать. Потому что единственным местом, куда ей действительно сейчас хотелось, был дом. Он это понял.

Однако скоро ночь опуститься на дикий лес, притихшие животные осмелеют и выйдут на охоту. А им обоим нужен отдых.

Аргус всмотрелся вдаль. Впереди непроходимый лес. Слева поднимались горы. Идти туда нецелесообразно. Справа деревья редеют, местность идет под уклон. Он предположил, что там, внизу, должна течь река. Они смогут напиться и остаться на ночлег на берегу, под кронами гигантских растений.

Туда он и двинулся. Кира молча пошла за ним. Спину ломило, все время хотелось прикоснуться к ней, помассировать, почесать. Шла она неуверенно, спотыкаясь о коряги, словно сами цеплявшиеся за ноги. В лицо так и норовили попасть тяжелые, упругие ветки, иногда со жгучими стеблями.

Слабость не проходила, наоборот, давала о себе знать все больше. Кире необходим был отдых, но она молчала.

Когда они вышли на небольшую поляну, девушка смогла взглянуть на небо и заметила две луны. Да, это не Земля. Солнце, коснувшись горизонта, приобрело лиловый оттенок. Вместе с сумерками на них стремительно опускался холод.

Рыхлая влажная почва на спуске под ногами осыпалась, двигаться сквозь густые заросли было почти невозможно. Единственный плюс — за лианы можно было крепко держаться. Если бы не эта опора — Кира бы давно уже скатилась вниз. Их продвижение провоцировало оползни, целые пласты красноватой земли уходили из-под ног. А внизу уже слышался тихий гул буйной реки.

К тому моменту, когда путники достигли берега, Кира почти валилась с ног. Она опустилась на холодный, мокрый песок и постаралась перевести дыхание.

Аргус бросил на нее взгляд и нахмурился. Ни ранений, ни многодневного утомительного пути — а она выглядит изможденной, почти умирающей. Что-то эти выродки ей сделали. Но что? Он всеми своими чувствами тянулся к ней, ощупывал, словно рентгеновскими лучами, но ничего не мог выявить.

Пахла она все так же — только что скошенными полевыми цветами. Ни запаха болезни, ни солоноватой примеси крови. Кожа ее побледнела, но скорее от усталости, чем от внутренней травмы. Сердце билось в привычном ритме, дыхание выравнивалось после длительной ходьбы.

Он потянулся к поясу и чертыхнулся — мешочек с порошком, поддерживающим огонь, как и два искрометных камня, были потеряны. Древесина здесь была пропитана влагой, о костре можно забыть. Кира начала мелко дрожать, ее зубы тихо клацали друг о друга.

Аргус нашел более-менее сухие ветки с длинными, толстыми стеблями, наломал их достаточно, чтобы смастерить лежбище, поверху бросил свою накидку.

— Иди ко мне. Будем довольствоваться теплом друг друга. Огонь развести я не смогу, а по-другому тебе не согреться.

Кира не стала спорить. Она просто примостилась рядом, сотрясаясь всем телом. Аргус обнял ее, прижав светловолосую голову к плечу, вдохнул ее аромат и прикрыл глаза.

— Тебе нужно поесть.

— Не хочу шевелиться, — сонным, слегка охрипшим голосом ответила Кира.

— Я достану из своей сумки кусок хлеба, съешь, сколько сможешь. Организму нужно топливо.

— Мне кажется, что я и жевать не смогу.

— Ты только укуси, дальше включатся инстинкты, — усмехнулся Аргус.

И действительно, ломоть подсохшего хлеба вызвал временный прилив сил. Но как только последние крошки исчезли во рту, Кира мгновенно обмякла и провалилась в сон.

Аргус еще крепче обнял ее. Есть что-то в этой девушке, нечто неуловимо трогательное, что вызывает желание защищать, оберегать. Она уже доказала, что не наивная беспомощная дурочка, не истеричка и не слабачка. Но тем не менее, это чисто мужское стремление не становилось меньше от того, что она сама может постоять за себя.

Всматриваясь в ее тонкое, исхудавшее лицо, Аргус отчетливо ощущал, что отвернуться от нее и вычеркнуть из памяти он уже не сможет.

Ее скулы стали острее, кожа на них натянулась и, казалось, стала тоньше. Под глазами залегли густые тени. И все же ему приятно было любоваться ею, в каждой черте находя особую прелесть.

Аргус и раньше видел красивых женщин. Пышногрудых брюнеток с черными, как воды в их краю, глазами; удивительных изящных созданий с кожей, словно светящейся изнутри; чувственных бесстыдниц с тонкими талиями и невероятным изгибом бедер из десятого измерения, названного так за то, что в их мир ведут десять порталов. Были в его постели и особы королевской крови, чья царственная осанка, манера высоко держать голову и приказывать вызывали в нем желание резко изменить ситуацию, заставить их умолять о пощаде и уповать на его милость.