Чтение онлайн

– Я должен отправиться в Вашингтон, - со сдержанной убежденностью в голосе сказал Стивен.

– Зачем?

– Мистер Лафкин подозревает диверсию, хотя он и не произнес этого слова. Похоже, в техническом плане выяснять больше нечего. Новую информацию надо искать в Вашингтоне. Именно туда летел губернатор Берри.

– Стив, поступай, как считаешь нужным.

Кто-то побывал в её доме.

Она не могла сказать точно, когда она поняла это. Сначала ощущение было таким слабым, что оно не превратилось в мысль или слово. Но оно продолжало расти. Она стала искать доказательство, не признаваясь себе в этом.

Незначительные следы остались бы незаметными глазу постороннего. Ящик в шкафу в кабинете Пола был выдвинут на долю дюйма. Тапочки в спальне переместились вправо. Она ничего не трогала с момента его смерти; костюмы, галстуки, полка с бельем оставались нетронутыми. Она преднамеренно ничего не касалась. Даже горничная не допускалась к его шкафу и, конечно, кабинету, где по небрежности могли пропасть ценные бумаги. Однако карандаши лежали в центральном ящике письменного стола не строго перпендикулярно его краю, на стене виднелась бледная линия возле смещенной фотографии в рамке. На кресле в столовой маленькая подушечка, всегда прикрывавшая пятно, сдвинулась в сторону, и пятно стало заметным. Конечно, это могла сделать горничная.

Решающим свидетельством стали книги. Они всегда стояли в библиотеке на полках в кажущемся хаосе, который на самом деле являлся упорядоченным. Она однажды упрекнула Пола в неаккуратности - часть книг лежала горизонтально, другая часть стояла вертикально или наклонно. Беспорядок раздражал Мэриэн. Он сказал ей, что знает, где можно найти любую нужную книгу, поэтому она никогда их не касалась. Было невозможно вспомнить, под каким углом стояла каждая книга прежде, однако Мэриэн чувствовала, что их трогали, снимали и ставили обратно. Теперь она стояла перед полками, и мурашки страха ползали по её спине. Вот. На полке образовалось пустое место - книгу поставили не совсем на её место. Мэриэн точно помнила, где она находилась прежде. Она подвинула её влево. Да, вот так.

Зазвонил телефон; это был Джонас. Он только что вернулся с деловой встречи. Она попросила его рассказать о ней, но потом он спросил:

– Тебя что-то беспокоит?

– Джонас, у меня такое чувство, будто кто-то побывал в доме. Вещи переместились, словно кто-то что-то искал.

Он помолчал; она не мешала ему думать.

– Что-нибудь ценное пропало?

– Я не заметила.

– Возможно, это игра воображения.

– Нет. Я думала так некоторое время... но теперь... я почти уверена.

– Когда могли обыскать дом?

– По вторникам и четвергам я хожу на уроки рисования, по пятницам занимаюсь французским...

Она всегда искала новые пути самосовершенствования. После смерти Пола это стало ещё более важным, подтверждало, что её жизнь продолжается.

– В течение недели есть много часов, когда в доме находится только Тербер.

Тербер, белый персидский кот, никогда не выходил на улицу и не собирался это делать. Он был слишком робким. Между прочим, последнее время он стал беспокойным, часто прятался на чердаке. Не в том ли причина, что...?

– Ты хочешь, чтобы я вызвал полицию?
– спросил Джонас.

– О, нет!

Что она сказала бы им? У неё не было доказательств, ничего не пропало.

– По-моему, в этом нет нужды.

– Мне не нравится, что ты одна. Я настаиваю на некоторых мерах предосторожности...

Дорогой, дорогой Джонас.

За годы работы в ФБР Стивен узнал многое о масштабах организованной преступности и всепроникающем влиянии Синдиката. Ему было всего двадцать четыре года, когда Старый Директор направил письмо в его юридический колледж с предложением к выпускникам подумать о карьере в Бюро; он сообщал о хорошей оплате, высокой пенсии, программе страхования и медицинского обслуживания. Обойдя ряд юридических фирм и обнаружив, сколь малое впечатление произвел там тот факт, что он был девятым по успеваемости среди двухсот студентов, Стивен подал заявление в отдел ФБР города Сан-Франциско. Он выдвинулся в ФБР, упорным трудом и фанатичным вниманием к деталям добиваясь тех результатов, которые другим давались благодаря врожденному таланту.

Будучи спецагентом, он неоднократно видел доказательства того, что Синдикат глубоко проник в местные органы власти. Он и его коллеги собирали улики и передавали их офицерам полиции, которые никого не арестовывали, или прокурорам, не возбуждавшим уголовные дела. В других случаях, когда арест происходил и дело возбуждалось, судья отклонял обвинение.

Опыт убедил Стивена в том, что врага нужно знать по-настоящему. Он изучал полицейские и федеральные досье, протоколы комиссий Конгресса, книги и журналы, посвященные борьбе с преступностью. Доказательства были неоспоримыми, хотя и не такими, какие можно представить в суде. Синдикат с годовым оборотом в тридцать миллиардов долларов заменял собой мафию и местные преступные организации, поднимая преступность на более деловую основу. Он захватывал производство и реализацию по завышенным ценам разрекламированных универсальных медицинских препаратов, отказываясь при этом от наркобизнеса, занимался организацией легализованного игорного бизнеса и тотализаторов, сменявших букмекерские конторы, устраивал вместо сомнительной "игры в числа" полугосударственные лотереи, создавал вместо ростовщических контор солидные коммерческие банки, монополизировал узаконенное производство порнографии и другой видеопродукции, издавал книги. Большие доходы позволяли Синдикату вторгаться в ещё более респектабельные области - недвижимость, франчайзинг, страхование, сбор благотворительных пожертвований и выпуск кредитных карточек. Уже существовала мощная инфраструктура для защиты Синдиката от судебных преследований, поскольку организация имела союзников среди окружных прокуроров, судей, политических лидеров и государственных чиновников.

Стивен предложил создать внутри ФБР специальное подразделение для борьбы с Синдикатом. Последовал отказ. Старый Директор вырос и обрел свою славу в более анархическую и шумную криминальную эпоху, он отказывался поверить в то, что преступный мир перешел к использованию совершенно новых методов, что для борьбы с ним также необходимы новые методы. В его приемной хранились под стеклом посмертная маска Диллинджера, кастет Красавчика Флойда, бронежилет Малыша Нелсона - символы неспособности шефа ФБР посмотреть в лицо новой эре.

Сейчас, сидя в приемной нового директора ФБР, расположенной в массивном здании на Пенсильвания-авеню, Стивен отметил, что знакомые экспонаты были убраны.

– Мистер Гиффорд?

Секретарша продемонстрировала отшлифованную непроницаемую улыбку, которой со временем овладевают все хорошие секретарши.

– Мистер Уэйли готов принять вас.

Мервин Уэйли поднялся из-за того же стола, за которым восседал Старый Директор, или его точной копии. Сейчас стол находился уже не в центре комнаты, а ближе к стене. На стене висел портрет Старого Директора, лицо которого было обрюзгшим, морщинистым, с массивной челюстью. Оно напоминало морду старого беззубого сторожевого бульдога.

– Стив! Давненько не виделись.

– Шесть лет.

Мервин Уэйли был по-прежнему тщедушным, бледным, рыжеволосым человеком, каким его помнил Стив. Но на его лице появились следы новой твердости, накладывавшиеся на выражение тревоги.

Они предались воспоминаниям. Стивен сказал, что новая секретарша шаг вперед по сравнению с миссис Коднер, сдержанной деловитой женщиной, которая всегда носила темный костюм-двойку и туфли на низком каблуке. Мервин Уэйли сообщил, что миссис Коднер уволилась.

– Но большинство знакомых тебе людей по-прежнему здесь. Некоторые ушли в отставку, один человек - помнишь Тома Салливена?
– был убит...

– Я читал об этом.

– Другие все так же делают свое дело. Или пытаются делать его на те средства, которые мы получаем от конгресса. Изменения касаются только фасада...

Мервин прикоснулся к редеющим рыжим волосам, разделенным посередине пробором.

– Теперь тебе понравилось бы здесь больше, Стив. Появилось немало современных методов. Усовершенствовалась процедурная часть. Мы все компьютеризованы, даже региональные отделения. И мы получаем помощь от наших друзей.