Чтение онлайн

Следовательно, эта тема давно интересовала товарищей А. Толстого и П. Щеголева. Более того, они глубоко вошли в нее и совершили, так сказать, пробу пера, написав историческое произведение на документальном материале. Достаточно сказать, что пролог пьесы является точным воспроизведением (по крайней мере, в начале) протокола допроса Анны Вырубовой чрезвычайной следственной комиссией в Петропавловском каземате. Чтобы быть точными, заметим, что в конце пролога авторы все же позволили себе отклониться от «безупречной исторической канвы» с тем, чтобы приемами литературного гротеска и творческого вымысла лучше раскрыть глубоко волнующую их тему заговора. Именно поэтому (исключительно из самых лучших побуждений) они позволили себе слегка отклониться от протокола допроса и немного (совсем чуть-чуть) изменили своему незыблемому принципу строгого следования исторической правде. Однако тон был задан, и уже в той же пьесе вследствие некоторого увлечения гротескными приемами авторы так и не смогли вернуться к «строгому принципу».

Именно беспринципность явилась лейтмотивом того нездорового ажиотажа, который возник в литературных кругах вокруг поднятой А. Толстым с соавтором темой, и вскоре увлечение ею приобрело характер эпидемии. Вновь предоставим слово литературоведу В. Баранову.

«Приступая к пьесе, ставшей одним из первых опытов документальной драмы, - пишет он, - А. Толстой и его соавтор-историк и подозревать не могли, к каким это приведет последствиям. Прежде всего, спектакль имел ошеломительный успех у зрителя. Исполнитель главной роли Н.Ф. Монахов вспоминает, что после премьеры в Большом Драматическом театре в марте 1925 года и до конца сезона на сцене БДТ шла только эта пьеса. Один за другим у А. Толстого и П. Щеголева стали появляться подражатели. И вот уже в том же, 1925 году было написано о Распутине… восемьдесят семь произведений.

Спешно сооружались даже цирковые представления, в которых звери, наряженные в самые причудливые костюмы, изображали похороны Гришки Распутина.

К настоящему времени существует целая «распутиниана» на разных языках, объединяющая сочинения всевозможных жанров: очерки, романы, поэмы, пьесы, кино- и телефильмы и даже балет «Анастасия"». 173

Наверняка все эти вещи, поднятые на поверхность жизни из бездны ада в результате обнародования «сугубо документального и принципиального» произведения великого советского классика, вошли в программы антирелигиозных мероприятий (точнее сказать, шабашей), организованных союзом воинствующих безбожников. В общем - великая сила искусства!

Слова искусствоведа Баранова относятся к 1984 году. Именно в 80-ые годы тема Распутина, Вырубовой и «прогнившего самоджержавия» вновь была поднята в советской прозе и кинематографе. Многие помнят книгу Валентина Пикуля «У последней черты», претендующую на звание исторического романа, затем последовал бесславный прокат фильма Элема Климова «Агония». Творческое осмысление образа Григория Распутина этими современными, одаренными художниками произошло не «по-новому», а, к сожалению, «по-старому».

С тех недавних пор многое изменилось, и прежде всего - в душах людей. Милостивый Господь многое объяснил всем, кто хотел знать правду. Казалось бы, сегодня тема «темных сил» в том ключе, в каком она была предложена А.Н. Толстым и П.Е. Щеголевым, уже не актуальна. И действительно, сегодня многие поумнели. Но не все. Кое-кому и поныне доставляет несказанное удовольствие смаковать старые, грязные пошлости, кому-то невтерпеж вновь поглумиться над поверженной некогда Русью, кто-то не может спокойно жить, если не оскорбит священную память о русских Самодержцах. Но самое печальное, что совершению этого кощунства помогают своей слепотой сами же православные или по крайней мере люди, которые так себя называют.

В газете «НГ-Религии» (N 249 за 19 ноября 2003 г.) рассказано о том, что две современные оперные знаменитости: испанский тенор Пласидо Доминго и финский бас Матти Салминен репетируют одновременно и независимо друг от друга партию Распутина. Либретто обеих опер во многом построены на книге Эдварда Радзинского о Распутине. По его личности газета проходится небрежно и бесстыдно. Именно этот стиль всегда отличал писак определенного рода, чьими писульками были испачканы страницы желтой, бульварной прессы еще со времен петербургского репортера Дувидзона. Но вот, что пишут их современные подражатели: «Николай и Александра на сцене Лос-Анджелесской оперы - это «love story». А где «love story», там и исторические вольности. «Если вы хотите узнать о русской революции, то лучше сходить в библиотеку, чем в оперу, - говорит либреттист Николас фон Хофман.
– Хотя сама опера не противоречит общеизвестным историческим фактам, она тем не менее плод фантазии». Впрочем, хельсинский Распутин - тоже симбиоз истории и фантазии. По словам постановщика Вилппи Кильюнена, опера - «некий коктейль сюрреализма и мелодрамы, напоминающий костюмированные эпические полотна Голливуда». 174 Остается поблагодарить создателей оперы за откровенность.

Но самое печальное во всем этом то, что одним из основных участников очередного глумления является человек, который громко и открыто заявляет о своей принадлежности к русской культуре и о своем православии. «В Лос-Анджелесе за дирижерским пультом стоит сам Мстислав Растропович, который заявляет о том, что «всегда чувствовал грех убийства царской семьи как тяжелый груз на моих плечах"». Это понятно, ведь к написанию Эдвардом Радзинским книги о Распутине приложил руку сам маститый дирижер, предоставив Радзинскому документы о Распутине, которые Растропович выкупил на аукционе «Сотбис». Речь идет о лжедневниках Распутина. Передача этого глумливого кощунства в руки Радзинского лежит на совести Растроповича. Поэтому летом 2003 года, отменив все концерты, он поспешил в Екатеринбург, чтобы поскорее скинуть так давивший на его совесть груз участия в очередном оскорблении Царской Семьи, и действительно, как утверждает, испытал чувство облегчения. Что и как он испытал - трудно сказать, но поездка в Екатеринбург не помешала ему встать за дирижерский пульт в опере, которая является музыкальным воплощением радзинского надругательства над памятью святых Царственных Страдальцев.

Подведем итог. Начало вакханалии, поднятой в советской литературе и искусстве (если те формы проявления человеческой злобы и неправды можно назвать искусством) вокруг добрых и славных имен Государя Николая II, Государыни Александры Феодоровны, Царских детей, Григория Ефимовича Распутина, Анны Александровны Вырубовой и многих других верных и преданных слуг Царевых, было положено А.Н. Толстым и П.Е. Щеголевым. «Дневник» явился лишь продолжением или развитием этой темы «на более высоком» и изощренном уровне. Все критики сходятся на том, что лежедневник является талантливо исполненной литературной обработкой и стилизацией, в основе которой лежали подлинные документы и исторические события. Исполнить этот труд столь тщательно и на высоком литературном уровне возможно было лишь в соавторстве талантливого литератора и прекрасно владеющего темой историка. Учитывая то, что подобного рода задача уже была решена писателем А.Н. Толстым и историком П.Е. Щеголевым, написавшими пьесу «Заговор императрицы», которая по сути является «лжедневником» в миниатюре, а также принимая во внимание, что многие их современники уже тогда недвусмысленно связывали авторство «лжедневника» с их именами, не остается сомнений, что именно эти люди совершили литературный подлог и историческую фальсификацию, попытавшись с помощью лжи вытравить в сознании русских людей правду о святой Царской Семье и ее верных слугах, и тем самым совершили преступление против Бога, Царя и Русского Народа.

Отметим также, что после того, как имена Толстого и Щеголева были упомянуты советскими критиками в связи с авторством лжедневника, никакого сколько-нибудь серьезного опровержения не последовало ни с их стороны, ни со стороны редакции альманаха «Минувшие дни», ни со стороны специально созданной комиссии. Более того, этот вопрос был быстро замят и в дальнейшем на страницах советской печати не поднимался. Не касались этой темы и литературоведы в биографических очерках и книгах, посвященных маститому писателю. Так было вплоть до 1993 года, когда вследствие произошедших в стране политических перемен «табу», наложенное кем-то на этот вопрос, было проигнорировано и дневник, впрочем, совместно с фрагментами подлинных воспоминаний, был переиздан издательством «Орбита».

Все это достаточно убедительно (хотя и косвенным образом) доказывает вину А.Н. Толстого и П.Е. Щеголева в совершении литературно-исторического подлога, по существу явившемся духовным преступлением. Их вина усугубляется еще и тем, что они, подчиняясь воле своих заказчиков, не поставили подписи под своим сочинением, а подло приписали авторство лжедневника Анне Александровне Вырубовой, тем самым в очередной раз не только надругались, оклеветали и опорочили прекрасную русскую женщину, к тому же, больную и беззащитную, но и оскорбили ее святые чувства беззаветной любви и преданности ее дорогим друзьям - святым Царственным Мученикам.

Мнение историка.

Нас можно было бы упрекнуть в излишней публицистичности, а возможно, и в некоторой увлеченности чисто художественной стороной раскрытия исторического материала, в ущерб той строгости, которая присуща научному подходу. Однако мы считаем, что и наш способ изложения достаточно полно и убедительно (в рамках той информации, которой мы располагаем) раскрывает тему фальшивости «дневника». Тем не менее, предвидя обоснованную критику в наш адрес касательно недостаточной строгости и научности, постараемся исправить допущенный изъян, подкрепив сделанные нами выводы мнением солидного ученого.