Чтение онлайн

— О, правда? — спрашиваю я с озорным блеском в глазах.

Эмма отступает подальше, догадываясь, что я собираюсь сделать.

— Не надо, — просит она, но понимает, что лучше не медлить, и бросается бежать ко входу в школу.

Я догоняю её как раз в тот момент, когда она почти добирается до ступенек, и обнимаю за талию.

— Попалась! — довольно улыбаюсь я.

Эмма визжит, пока я взъерошиваю её волосы.

— Ты сжульничал. У тебя ноги длиннее.

— Зато у тебя была фора.

Она качает головой, но смеётся:

— Заходи уже. Они наверняка гадают, где ты.

Мы входим в полупустую школу и направляемся к раздевалке. Эмма остаётся за дверью.

Пара парней до сих пор здесь. Сэм, наклонившись, завязывает шнурок и болтает с Лео, но как только за мной закрывается дверь, в раздевалке воцаряется тишина. Оба смотрят на меня широко раскрытыми глазами.

— Почему ты не отвечал на звонки? — шёпотом спрашивает Сэм.

— Телефон разрядился.

Но прежде чем я успеваю что-то добавить, из своего кабинета выходит тренер. Его руки скрещены на груди, взгляд жёсткий.

— Грин, ко мне в кабинет. Сейчас же. — Затем он жестом указывает парням: — А вы двое идите на поле.

— Может, мне тоже стоит подготовиться? — спрашиваю я.

— Ты не будешь играть, — отрезает тренер.

В горле образуется ком, кровь стынет в жилах. Я понимаю, что это может означать только одно: он знает.

Я делаю шаг вперёд и чувствую, как дрожит рука, опущенная вдоль тела. Сэм ловит мой взгляд и беззвучно шевелит губами: «Ты в порядке?»

Нет, не в порядке. Меня вот-вот стошнит, но я не могу сказать ему об этом. Не хочу втягивать его. Не хочу, чтобы из-за моих решений у него были проблемы, поэтому просто киваю.

Вижу, что он мне не верит, но Лео хватает его за руку, и они оба выходят из раздевалки.

Тренер широко распахивает дверь своего кабинета, и я шагаю внутрь.

В дальнем углу сидит моя мама. Сердце падает куда-то в пятки, и я мгновенно желаю, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком.

Мамин взгляд на мгновение скользит по мне, прежде чем она снова фокусируется на стене перед собой.

Она даже не может смотреть на меня.

— Не торопитесь, — обращается тренер к моей маме, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь.

Всё плохо. Очень плохо.

— Как ты мог? — спрашивает мама, и в каждом слове сквозят гнев и разочарование. — Ты представляешь, как я волновалась, когда позвонили из школы?

Я хмурю брови. Зачем вызывать её в школу из-за того, что я играю в бейсбол?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты что, серьёзно? — Она зажимает переносицу пальцами. — Меня вызвали, потому что ты украл ответы на тест, а когда я приехала, выяснилось, что ты не только прогулял школу, но и всё это время лгал мне.

Я не понимаю, что произошло. Как в школе узнали о тесте? И что с Мэллори?

Дыхание перехватывает. Чувство вины давит на меня, потому что я знаю, что не должен был этого делать. Как бы сильно я ни хотел играть, мне невыносимо слышать боль в мамином голосе.

— Прости.

— Прости? И это всё, что ты можешь сказать? — Когда мама снова смотрит на меня, её глаза напряжены и полны слёз, и мне кажется, что меня бьют, хотя никто не прикасается. — Это не похоже на тебя.

— Знаю.

Это только ещё больше расстраивает её. Она качает головой и ёрзает на стуле:

— Я не понимаю, Майлз. Что с тобой происходит?

— Я хотел играть в бейсбол.

Она поднимает взгляд к потолку и моргает, прогоняя подступившие слёзы.

— Это всего лишь игра.

— Ты не понимаешь.

— Ты прав. Я не понимаю, потому что ты больше со мной не разговариваешь. Тебя постоянно нет дома, а когда ты всё-таки появляешься, то всё время прячешься в своей комнате.

— А чего ты от меня ждёшь? Адам всегда рядом.

Мама вздрагивает, уголки её губ опускаются:

— Конечно, он рядом. Он часть нашей семьи.

— Он твоя семья! — Не знаю почему, но у меня сжимается горло и щиплет глаза, когда я вижу её с ним. Неважно, сколько времени прошло. Это неправильно. — Ты, я и папа — вот моя семья.

Её лицо теряет цвет.

— Тебе не нравится Адам?

— Он не мой папа, — выдавливаю я, больше не в силах сдерживать слёзы. Мама прикрывает рот рукой, её глаза наполняются слезами. Моё тело дрожит, голова кружится. — Всё изменилось, когда появился Адам! Ты убрала все наши семейные фотографии, и наш дом теперь пахнет по-другому. Мы едим другую еду и смотрим другие передачи. Я чувствую себя потерянным в собственном доме. Бейсбол — единственное, что у меня осталось от папы, а ты хочешь отобрать и это!

Моя грудь будто вот-вот взорвётся. Сердце пытается перекачивать слишком много крови за раз, и я никак не могу сбросить это давление.

— Почему ты мне ничего не говорил?

У меня немеют пальцы.

— Потому что ты теперь счастлива.

Но по её виду этого не скажешь. Она плачет так же сильно, как и я.

— Я хочу, чтобы мы все были счастливы.

— Как я могу быть счастлив, когда слышу, как вы смеётесь и разговариваете в коридоре… — мой голос прерывается, ломается на полуслове, — …и мне приходится напоминать себе, что это ты и Адам, а не ты и папа?

Я знаю, что это не должно меня задевать — папы нет уже так давно, — но осознание того, что Адам пытается занять его место, вскрывает старую рану. Никто не предупредил меня, каково это — видеть, как кто-то целует маму и держит её за руку, как раньше это делал папа.

И никто не сказал мне, какую сильную вину я буду себя чувствовать из-за того, что ненавижу это. Из-за того, что желаю, чтобы Адам исчез, хотя это означало бы, что мама вновь станет одинокой.

— Майлз… — начинает мама, но замолкает. — Давай разберёмся с этим.

Но как? Это невозможно исправить. Папу уже не вернуть, а Адам никуда не денется. Я только усугубил ситуацию. Теперь мама плачет, а я лишился шансова играть в бейсбол до конца года.

Всё моё будущее ускользает сквозь пальцы, и я ничего не могу с этим поделать.

Комната сужается вокруг меня, и когда я пытаюсь вдохнуть, кажется, что воздух не может достичь лёгких.

Я направляюсь к двери, но мама вскакивает и хватает меня:

— Майлз, стой! Мы ещё не закончили.

Горячие слёзы текут по моим щекам, когда я смотрю на неё. Мне ненавистна мысль о том, что я причинил ей боль, а от вида её слёз меня вновь мутит.