Верни моего сына
Шрифт:
— Так кто из вас врет? — Свекровь поднялась и встала между ними. Лера успела заметить, как в глазах Амелии вспыхнула злость. Наверное, думала, что и в этот раз ей все легко достанется. Как бы ни так! Если бы одного только мужа отобрала, возможно, еще смогла бы как-то с этим смириться, пережить. Но ребенка, своего родного и любимого сыночка, она отдавать не собирается. Костьми ляжет, но свое защитит!
— Кира Андреевна, пожалуйста, не сердитесь на мою сестру, — залепетала Лия, опустив взгляд. — Она с детства такая: во всем хочет быть похожей на меня. Когда мы были маленькими, часто менялись местами и разыгрывали знакомых. У Амелии уже вошло в привычку называться моим именем. Поймите, она столько лет пропадала неизвестно где и с кем, вдали от родных, давайте не будем заострять внимание на ее словах. К тому же днях мы с ней виделись, я без задней мысли рассказала о своей семье, поделилась переживаниями… Теперь она пытается использовать мою же открытость против меня. Не может смириться, что все сложилось так хорошо, что я счастлива… Пожалуйста, не слушайте ее.
Лера смотрела на нее и не верила своим глазам. Еще минуту назад самоуверенная и надменная сестра неустанно сыпала распоряжениями, а сейчас тихонько всхлипывала и чуть ли слезами не обливалась. Только не это повергло в шок. Лера уже привыкла к подобным спектаклям, Лия часто устраивала их перед родителями или друзьями. Хотела таким образом добиться желаемого. И, надо признать, у нее получалось. Ей верили безоговорочно, давали все, о чем просила, поддаваясь ее природному магнетизму. Но то, что сестра задумает занять ее место, нет, не просто занять, а присвоить все, что есть, так хладнокровно и подло, — вот что заставило кровь заледенеть от ужаса.
— Даже не знаю, что и думать… — растерянно пробормотала свекровь, на ее лице читалось сомнение.
— Да вас просто пытаются обвести вокруг пальца! — Лера не теряла надежды достучаться до женщины, которую еще совсем недавно называла мамой. — Лешенька — мой ребенок, я его родила! Очнулась — а его забрали. Я не понимаю, зачем тебе это нужно?! — последняя фраза относилась уже к сестре.
— Ты переигрываешь, Лия, — строго отозвалась Амелия. — Всему есть придел. Выпей чаю, приди в себя, поговорим, когда ты успокоишься.
И, подхватив Леру под локоть, буквально заставила ее опуститься в кресло, в котором еще совсем недавно сидела сама. Затем поставила перед ней чашку с дымящимся чаем и пододвинула блюдце с десертом.
— Ты что, издеваешься?! — поднялась так резко, что чуть не опрокинула на пол посуду. — Зачем ты так поступила? Зачем тебе мой ребенок?!
— Это мой ребенок, — спокойно и холодно перебила сестра.
— Нет! Я его родила, я! — закричала так громко, что чуть не оглохла. Крепко зажмурилась, чтобы не видеть это жестокое лицо, эти лживые глаза, больше напоминающие стылый лед, этот взгляд, в котором полыхают искры злорадного торжества.
— Уходи, Лия, — безжалостно бросила Амелия.
— Это ты уходи! Ты здесь чужая, хватит притворяться!
В этот момент из соседней спальни послышался детский плач, и сердце застонало, закровоточило.
— Заканчивайте этот балаган! — раздался голос Ильи. — Лера, иди, помоги мне!
Бросилась было в спальню к малышу, но грубые руки охранников, появившихся так не вовремя, оттащили ее к выходу. Вместо нее в спальню к сыну гордо прошествовала Амелия.
— Лешенька, сыночек мой, ты чего плачешь? — послышался ее медовый голосок.
И эти слова — «сыночек мой» — звучали как приговор. Страшно и необратимо. Ее, Амелии, сыночек, и ничей больше. Именно в эту секунду Лера наконец четко и ясно осознала: у нее больше нет ни мужа, ни сестры. Поняла, что никакие уговоры, никакие слезы и мольбы на них не подействуют. Этих черствых и бездушных монстров нужно бить их же оружием. Бить безжалостно и хладнокровно. И Лера больше не собиралась терять ни минуты.
Глава 10
— По-моему, ясно, кто из вас двоих рожал! — уперла руки в бока свекровь. — Эй вы, а ну отпустите ее! — обратилась она к охранникам. — Не видите, что девочка еле на ногах держится! Совсем совесть потеряли!
Голос Киры Андреевны доносился как из вакуума. Почувствовала, что руки перестали сковывать тиски — эти здоровяки все-таки послушались и ее отпустили. Но, не найдя опоры, потеряла равновесие и рухнула на диван. Началась суета, послышались голоса, плач ребенка. Все происходило будто во сне.
— Надо вызвать скорую! — настаивала свекровь.
— Я поеду с ней, — продолжала играть роль «любящей» сестрички Амелия. — Ей нельзя одной ехать в таком состоянии!
— Скорую еще ждать надо, лучше я сам ее отвезу, — вызвался Илья.
А потом Лера провалилась в темноту.
…Очнулась уже в салоне машины. Пахло дорогой кожей и парфюмом с нотками смолы, кофе и ладана. Очень узнаваемый аромат. Дымный, тяжелый, с характером. Сразу узнала любимые духи Амелии. Сквозь туман, застилающий глаза, проступали черты ее лица, взгляд, полный злорадного любопытства, ярко накрашенные губы, искаженные ухмылкой, аккуратно уложенные волосы. Придя в себя окончательно, Лера резко вскочила. Настолько резко, что зазвенело в ушах.
— Куда мы едем? — спросила, с трудом ворочая языком.
— Домой, — спокойно пояснила Лия. — Вернее, в твою любимую коммуналку. Илья знает адрес. Тебе надо отдохнуть и прийти в себя, а не бегать, как полоумная, по всему городу.
— Ах, забота в тебе проснулась? — отодвинулась от нее как можно дальше, хотя это движение далось с невероятным трудом. — Где же она была, когда ты украла у меня ребенка?!
— Поосторожней с обвинениями! — пригрозила наманикюренным пальцем Амелия. — Я его не крала. Лешенька вернулся домой, к папе. Он в безопасности. Мы его вырастим и воспитаем, как надо. А ты не лезь. Когда успокоишься, возможно, я разрешу тебе видеться с ним на правах тети. Поверь, так будет лучше для всех. Я тебя по-хорошему прошу. Не переходи нам с Ильей дорогу.
— Ты это серьезно? — помотала головой, пытаясь прогнать марево. Но Лия не исчезала. — Я не отдам своего сына! Если ты так хочешь детей, почему сама не родила? Почему не обратилась к суррогатной матери? Зачем такую подлость мне сделала?
— А вот это тебя уже не касается! — рассердилась она и уставилась в окно. Лера тоже умолкла, собираясь с силами. Сердце замирало, отказывалось стучать, обледеневшее, покрытое инеем. Ненавидела себя за свою слабость, за то, что не может вцепиться наглой сестричке в холеное лицо, что не в состоянии отхлестать по щекам мужа-предателя.
— Приехали, — равнодушно бросил Илья и даже не обернулся, чтобы посмотреть на ту, которую растоптал своим дорогим ботинком. Прожгла его кудрявый затылок взглядом, полным ненависти, и схватилась за ручку дверцы. Кончики пальцев кольнуло.
— Значит, женился ты на мне только ради того, чтобы я родила ребенка? — наконец пришла догадка. — Ты все продумал с самого начала: как отберешь сына, как выкинешь меня на помойку, да? Ну, отвечай!
Он даже плечом не повел. Сидел неподвижно и просто смотрел вдаль. Туда, где за стеклом ходили люди, проезжали машины, подмигивали неоновыми вывесками витрины бутиков. Туда, где кипела жизнь, которая для Леры закончилась.