Верни нам мертвых
Шрифт:
Змеелов удивился и опечалился:
— Я не знал, Правитель. Но я был оскорблен, и я не мог забыть слов того, кто был изобретателем машины времени. Он сказал: "…и проклянут тебя те, кто увязался за тобой". И тогда явилась у меня дерзкая мысль захватить твой остров и твои технологии и стать спасителем мира. Кто бы после этого посмел называть меня ублюдком? И еще я спросил себя: не обо мне ли говорил изобретатель телепортационного скафандра? Не я ли тот человек, который думает не так как ты? Но потом я вспомнил, что здесь успеют подслушать мой замысел раньше, чем я закончу его замышлять. И еще я вспомнил, что изобретатель говорил всего лишь о статистической вероятности. Я знаю, что это означает: тысячи погибнут, прежде чем один победит тебя. Твоя тайная власть над миром беспредельна, скоро ты и подобные тебе выйдут из тени и воцарятся открыто.
Льстивый голос Змеелова вдруг наполнился тревожной горечью:
— И тогда я решил уйти, навсегда… потому что не забыл я слов"…и проклянут тебя те, кто увязался за тобой". А еще я читал одну книгу, а там вот что было написано: "Дьявол узнает мысли людей, превращает тела людей из одного состояния в другое с помощью особого действующего начала, перемещает тела в пространстве, изменяет внутренние и внешние чувства и влияет, хоть и не прямым воздействием, на ум и волю человека". Я подумал, что это про тебя!
— Какой я тебе дьявол, похабник! — возмутился Хозяин, но кажется, в глубине сердца своего он был польщен.
Змеелов видно тоже решил, что Господин И. принял дьявола за комплимент. Приободрившись, он стал рассказывать дальше:
— Прости меня, безумного, хозяин всемудрейший и богоподобнейший. Испугался я того, что было написано в книге, и решил уйти из твоих владений. Я позвал мою подругу, и мы решили вернуться туда, откуда были взяты. Прихватили с собой из вашей цивилизации только аэрозоль от комаров…. Но мы могли лишь блуждать в диких лесах. На мир, где живут люди, нам оставалось только смотреть, затаившись, не показываясь никому на глаза. Решил я поглядеть на себя самого, на прошлую жизнь мою. И вот вспомнилась мне одна битва, которую наши воины потом называли Славной Волчьей, потому что на нашей стороне были прирученные нами волки. В той битве я убил троих воинов, а после битвы изрубил старуху. Потом увидел мальчишку лет семи, с виду смышленого, который плакал над одним из убитых мной. Я подумал: вот славная добыча, поймаю и продам работорговцам. Но тут в его защиту налетел на меня другой мальчишка постарше, не испугался моего топора. А младший стоял рядом и тоже хотел казаться большим и грозным. Если храбрецов рубить еще в детстве, то их совсем не останется. Ладно, думаю, ваше счастье, что у меня сердце жалостливое. И вот когда я вернулся в прошлое, захотелось мне узнать, что с этими мальчишками стало. Стал я просматривать их жизнь — ну как если фильм быстро прокручивать. Узнал, что старший погиб молодым, а второй решил оживить его любой ценой. А еще он всем и каждому рассказывал, будто я испугался его двенадцатилетнего дядю! Ругал мое племя! Обзывал нас презренными трусами и битыми псами! Ну думаю, вот на тебя поглядим, как тебя жизнь перемелет. Он стал могилы грабить, я думаю: и это ты нас разбойниками называл? Но оказалось, что план у него такой: выменять лодку, плыть через Атлантику и сразиться с каким-то Змеем Брамсом, или уж не помню, как это чудовище звали. Я следом за ним — не показываясь ему на глаза, ясно дело. Он шел через пустынные земли, сквозь Лес враждебных теней. Пришел в какое-то место, которое он называл Ведьмина пустошь. Идет, дрожит весь. Ну, думаю, сейчас посмотрим, кто из нас трус. Но он продолжал идти вперед. Понял я, что с таким нравом он и в океан уплывет. Какой-то голос шепнул мне: если этот Рейг исчезнет вместо того, чтобы умереть в одиночестве — ведь тогда в прошлом ничего не изменится. Я встретил его возле озера и отдал ему мой комбинезон. А сам решил остаться в прошлом навсегда. На этой Ведьминой пустоши полно зверья, а людей нет. Там нас с моей возлюбленной никто бы не увидел, и ничего бы не изменилось в прошлом. Только об одном я забыл: как только этот Рейг окажется в будущем, вы сумеете найти меня. Не знаю, почему я не подумал об этом, не знаю, зачем я подарил машину времени этому отчаянному сыну оружейника. Не знаю, добра или зла я ему хотел. В той битве с людьми его племени я убил троих и перерубил ноги старухе, за то, что она родила их. Но если бы он пришел сюда и оживил их всех, тогда я не убил бы ни одного и не нарушил бы древнего запрета на убийство невиновного. Кто бы тогда назвал меня ублюдком? Не знаю, об этом ли я думал…. А может быть, я надоумил этого гордеца прийти сюда, чтобы он стал служить тебе, как все мы. Тогда бы он понял, каково было моему отцу, когда ему предоставили выбирать: быть рабом или надсмотрщиком над рабами. Презренна участь надсмотрщика, но участь раба еще презреннее. Тот, кому хоть однажды предоставили этот выбор, больше не посмеет назвать кого-то битым псом. А может быть подумал я: ну кому этот осел может быть опасен? Разве это тот чужак, которого тебе следует бояться, о Правитель? Разве ты разгневаешься за меня за то, что я прислал его в твои владения?
Рейг удивленно слушал слова Змеелова, хотел подойти к нему, но я удержал его за руку. А бывший Мертвоглаз продолжал, обращаясь к господину И.:
— Я не знаю, о чем я думал я, когда дал этому незнакомцу мой комбинезон. Мы стояли рядом, на берегу лесного озера, в вечернем тумане, и будто во сне вспоминается мне то, что сделал я тогда. Правитель! Приди на опушку того древнего леса, на туманный луг, где в высокой траве бродят олени, к светлому озеру, в летний вечер, на закате солнца. Приди туда с избранницей твоей, возьми с собой лук и стрелы для охоты на диких уток. Тогда ты узнаешь, что в иное время не словами рассуждает человеческий разум, тогда ты больше не станешь задавать вопросы, на которые нет ответа. Я не знаю, что теперь ответить тебе. Не я — моя правая рука подарила устройство для телепортации тому, кто обзывал меня битым псом. Спрашивай у моей руки, не у меня.
В учебнике биологии пишут, будто нельзя скрестить кошку с собакой. А вот наш отец-правитель то мурчит, то лает. От разговоров про диких уток в нем проснулась кошкина ипостась. Он ласково заговорил, упря локоть в ручку кресла:
— Змеелов, как я понимаю тебя… я ведь и сам такой. Вот ты говоришь мне об этом лесном озере, и о твоем отце, и о твоей загадочной древней душе, и мне хочется обнять тебя как младшего брата…. А моя правая рука тоже уже решение приняла и подписывает приговор тебе. Только я, в отличие от тебя, знаю, почему моя рука это делает.
Благоприветливое мурлыканье смолкло. В голове правителя собачья составляющая вошла в фазу полнолуния. Он вскочил и сорвался на угрожающий лай:
— Теперь для всех! И особенно для тех, кто слишком боится за свою драгоценную репутацию и недостаточно боится меня! Запомните: никто никогда не увидит нас из будущего. Истина номер один: никто не сможет подслушать в моих мыслях, как сделано устройство для путешествий во времени. Я сам этого не знаю! Не я это придумал. Даже не понял ничего в этих расчетах заумных. Ибо есть ум созидающий — и есть ум отнимающий. В одной голове они редко оказываются вместе. Матушка природа дала мне ум отнимающий, и я на нее не в обиде. Считайте меня информационным воителем. Так вот, все мною захваченные секреты там, в моем погребке. Но никто никогда не подслушает в моих мыслях код к двери. Нет там кода. Замок на мой голос запрограммирован. А если какой-нибудь придурок станет дверь ломать, то там все взорвется. Такая программа в компьютере. Телепортироваться внутрь нельзя, вокруг особое силовое поле. Да и найти нужную дверь не так просто. Много там тайных ходов, много там дверей. Везде сигнализация, все управляется компьютерной сетью, все запрограммировано на мой голос. Запомнили, мои кровавые дьяволы? Никто из будущего не сможет увидеть нас. Если вообще я позволю остаться в живых кому-то кроме нас. Так вот, когда мы выйдем наружу…
Кто-то в зале крикнул:
— Мы отправился к звездам?
Хозяин нахмурился:
— Наслушались бреда всякого. Никаких переселений на другие планеты, иначе там они начнут независимые исследования, а потом к нам оттуда припрутся конкуренты с их собственным устройством для телепортации. Поэтому землю мы возьмем под контроль, и никого с нее не выпустим — кроме как на тот свет. Кому тут тесно это его проблемы, а нам и на земле места хватит. На ней, матушке, будете и бедокурить, и куролесить, и самовыражаться по-всякому. Но это после нашей полной и окончательной победы, когда вы выйдете на мировой простор — под моим командованием! А пока ведите себя смирно. Кстати, из воспоминаний нашего Змеелова вы только что узнали, что когда-то я мечтал о власти над вселенной. Только давно понял я, что это суета и лишняя головная боль, ребятки. Нужна мне вся Земля? Да пусть бы они подавились своей Землей и Луной в придачу. Захватывать власть над двуногим стадом — суета и ненужный риск. Ваш мудрый правитель не станет подниматься над миром, он дождется, когда мир спуститься к нему. А ваша роль, ребятки — просто охранять меня на случай, если случится что-то не вошедшее в мои расчеты. Но думаю, что ваша помощь мне не потребуется, я непобедим даже больше, чем мне самому надо. Но кто-то может придумать свою версию машины времени, а конкуренция — это совсем не то, о чем мы мечтаем долгими летними вечерами, правильно?
— Правильно, хозяин… — с надеждой воскликнул пленник в клетке.
Господин И. вспомнил о его существовании и перешел от общих рассуждений к оглашению приговора:
— Теперь о тех, кто дарит наши секретные технологии чужакам, и конкретно о твоей участи, Змеелов. До того, как ты заговорил, я хотел приказать, как в старые добрые времена, выдать тебя бичом. Это для начала. А я бы тем временем нашел способ показать тебе, что я и правда изобретательный изобретатель…. Но теперь стало мне жалко тебя, поэт-романтик. Эй ты, Рейг-победитель- Брамса, отруби ему его правую руку, для его же пользы. А там посмотрим, насколько прибавит ума нашему Змеелову избавление от этой своевольной руки, которая ему самому же и вредит.
Удар Молнии перевел Рейгу приказ хозяина. Рейг ответил, с достоинством, прямой, как палка в зубах крокодила:
— Колдун, вожак здешний! Я верный солнцепоклонник. Или дед твой не научил тебя священным законам? Правило благодарности запрещает рубить руку, которая подарила мне волшебную одежду.
Правитель удивился:
— А зачем ты его соблюдаешь-то, чудо лесное?
Рейг стал объяснять, как мог доходчиво:
— Законы святы, и я чту их для того, чтобы сковать справедливое оружие, о колдун. Люди из моего рода были оружейниками, они мечтали сковать самые крепкие и острые мечи и боевые топоры — чтобы те, кто служит добру, стали непобедимы, чтобы никто не смел захватывать рабов и рабынь в наших землях, чтобы никто не мог убивать невиновных и отнимать последнее. Но ведь оружие не потеряет крепости и остроты и в руке врага, если враг захватит его на поле боя или украдет. Или выведает тайну его изготовления. И вот решили оружейники, что надо сделать металл, умеющий различать добро и зло и не убивающий без вины. Такое оружие никто не сможет применить для злых дел.
— Туда надо было процессор вмонтировать, — добавил от себя компьютер, встроенный в унилазер Правителя.
Рейг ничего не понял и стал рассказывать дальше:
— Но чтобы стать хорошим отцом железу, надо самому быть верным законам Солнца. Такими были люди наши. Но все были убиты, и из всего племени оружейников остался я один. Правда, отцовского ремесла я не знаю, но обучусь ему когда-нибудь, если жив останусь. Поэтому не уговаривай меня совершать беззаконные деяния, вождь. Тебе же будет лучше, если я научусь ковать оружие — а оно научится от меня справедливости. Это спасет тебя и твое племя, когда на вас нападут враги. Если конечно вы образумитесь и станете достойны защиты — если не будете вести себя так, что справедливое оружие обратится против вас.