Чтение онлайн

Мне еще больше захотелось уйти отсюда навсегда. Но отец перешел на змеиный шепот, и ужас сковал меня:

— Волчонок, если ты станешь мешать веселой охоте Правителя… то я…. ты сам толкаешь отца на такое, ты сам, и не обвиняй меня потом, не жалуйся… знай, Волчонок, твоему Рейгу все будет рассказано… Я ведь слышал твои мысли, когда ты вспоминал, что стало с его дочерью, я ведь и твою первую жизнь просмотрел от начала до конца, для твоей же пользы, чтобы при случае образумить тебя. Будешь спорить со мною — тогда твой Рейг узнает, что ты сделал с его Рейин, я покажу ему твое прошлое….

Как Рейин-Сладкий-Мед стала Медной Рейин

Худое лицо отца дрожало передо мной, или я дрожал от страха? Он ухватил меня за плечо. Востроносый, упорный. Будто оголодавший дятел, который вцепился когтями в ствол и охотится за бледными личинками под корой. Крепко держит. Все слышит, знает, куда бить. Грозным шепотом обещает напомнить, если я посмел забыть.

Эй, вы, читатели, судить меня собираетесь? А вы-то что сделали на моем месте? Я вам расскажу, какой у меня выбор был. Если вы знаете правильный ответ, то говорите, не стесняйтесь.

Воспоминания… они приходят, непрошенные, и тогда будто речной омут затягивает тебя…. Я больше не видел Рейга на арене. Я видел перед собой его дочь, Рейин. Казалось, что она унаследовала замысел отца сразиться с чудовищем Грансом: у нее были широкие прямые плечи, смелый нрав и победная улыбка от уха до уха. Косы цвета светлой меди и медово-карие глаза. Кожа чуть смуглее, чем у людей нашей страны. Будто орех в середине лета, когда он становится светло-золотым. За цвет глаз и волос ее в деревне дразнили:

Рейин-сладкий-мед,

Тебя медведь возьмет.

Ей было восемь лет. Не медведь ее забрал, а охотники за рабами. Это было в моей прошлой жизни, на другой день после гибели Ифри. Я сказал Рейин, что ее мать встретила доброго волшебника, который предложил перенести ее через океан, к Рейгу. Соврал, что Ифри не могла зайти за дочерью, иначе волшебник бы не дождался ее и ушел. Рейин поверила, что ее родители скоро вернутся вдвоем, но все равно плакала, стояла у изгороди и смотрела в сторону леса. Дети в этом возрасте еще имеют звериное чутье на обман. Я не знал, что еще соврать ей, чтобы она перестала плакать, не мерзла зря и наконец пошла в дом.

Моя жена Прекрасные Глаза сделала мне знак отойти от девочки. Я думал, что она найдет нужные слова. Я отошел, а она прошептала что — то на ухо Рейин. Та радостно спросила:

— Неужели это правда, Прекрасные Глаза?

Я думал, что моя жена пообещала девочке заменить ей мать, пока Ифри бродит где-то с волшебником. Хотел подойти и тоже пообещать заменить ей отца. Но жена вдруг встала между нами и сказала вкрадчиво:

— Рейин, собирайся в дорогу, а я расскажу моему мужу добрую новость, которую я узнала.

Она крепко схватила меня за руку и потащила к дому, чтобы девочка не слышала наш разговор. Проворно прикрыла дверь и объяснила:

— Я сказала Рейин, что работорговцы идут в страну, откуда пришел Исмон, и что они знают, где живет его родня. Она хочет идти с ними.

Я ужаснулся. В первый раз в жизни я решился возразить жене. Но пока собирал свою смелость, Прекрасные Глаза яростно зашептала:

— Да, я ее обманываю. Но ловцы рабов из-за Ифри пошли в лес искать клад, мерзли там. Теперь, из мести, хотят забрать ее дочь. Все что нам остается: уговорить Рейин по своей воле пойти в рабство. Иначе ее потащат силой и будут бить дорогой. Да и жители деревни хотят, чтобы работорговцы забрали ее. Если кому-то придется отдать своего ребенка вместо этой девочки, он до конца жизни будет мстить нам обоим.

— Я уведу Рейин в горы, пока не поздно, — сказал я жене.

Ее голубые глаза стали холодными как сталь, и она не сочла нужным отвечать. Она догадывалась, что никуда я не пойду. В тот день я понял, как мудр был бродяга Рейг. Ведь он советовал моей приемной матери отдать меня вольным охотникам, чтобы я научился полагаться только на себя, "как лис или зоркий ястреб". Да, я знал науку письма и счета — в стране полей меня бы с радостью принял на службу любой вождь. Но теперь ловцы рабов держали в страхе все окрестные деревни. Мне надо было увести дочь Ифри туда, где нас никто не найдет. Нам надо было бежать в холодный горный лес, и через него — в иные земли. Но как выжить в лесу? В наших общинах было поверье: рука того, кто изучил искусство письма, обратится в заячью лапу. Видно, не так уж наивны были наши люди…

Я все еще думал, что делать, когда Рейин подбежала ко мне и сообщила счастливую новость:

— Моя матушка говорила что Ливия, страна наших предков далеко, вовек не добредешь. А оказалось, что эти храбрецы туда идут. Прекрасные Глаза мне сказала, что они знакомы с соседями дедушкиной семьи! Когда я разыщу моих родных, я вам письмо пришлю. Приходите жить у нас. Там чудеса, слоны и два урожая в год. А я вырасту, пойду в Египет, выучусь вести корабль по свету звезд и найду страну, куда уплыл мой отец!

— Рейин, ты не спеши соглашаться… — неуверенно начал я.

Ее мать заманила работорговцев в лес, чтобы не быть убитой на глазах у дочери. Теперь Рейин думает, что это эти люди уведут детей в страну счастья. Я хотел рассказать ей правду. Но потом подумал: а зачем? Что это изменит?

— Рейин, счастливой дороги, и передай от нас поклон твоей семье, — сказал я, отводя глаза.

Дочь Рейга взяла холщовую сумку со своими вещами и пошла к югу, в направлении полуденного солнца. На ней был плащ, а на нем изображены медведица и медвежата. Дар отца, волшебная одежда, которая должна была ее защитить. Волшебный плащ дочерна выкрашен черникой, за спиной две русые косы с медным отблеском. На голове шерстяная повязка, как у ее отца, с образом звезды Арн-Рейг. До сих пор помню: даже по тени на земле было видно, с какой надеждой и радостью она идет в на чужбину. В моей второй жизни я отправился в прошлое и заглянул в ее жизнь, первую и единственную.

Я узнал, что она участвовала в боях женщин-гладиаторов, за цвет волос и необычную для северянки смуглую кожу была прозвана Медная Рейин. Слава моей сводной сестры была недолгой. Она умерла в возрасте, который считался серединой срока, что судьба дарует свободным людям и который был пределом жизни раба — в двадцать пять лет. Никогда не думал, что встречусь с ее отцом.

То, чего не мог Господин И.

Прав был изобретатель машины времени: можно изменить все, кроме своего прошлого. Да и что я изменил бы, если бы даже мог? Разве у меня был выбор?

Я встряхнул головой, и проклятое наваждение исчезло. Передо мной был современный мир, научно-исследовательский цирк, электронное подслушивающее ухо моего отца. Удар Молнии шептал, с тоской глядя мне в глаза, срываясь на тот воющий голос, каким во времена моего детства он изображал колдуна:

— Вот я скажу твоему новому дружку, что ты сделал с его дочерью… я покажу ему прошлое…. тогда он сам не захочет брать тебя с собой, заступничества твоего не захочет… отшвырнет тебя, как ты меня сейчас….