Чтение онлайн

– Если ты хотел стать первым, кто со мной поквитается, - сказал Северус, - то твой план явно провалился.

– Весьма неблагодарно с твоей стороны, - приглушенно (или придушенно?) сообщил Регулус.
– Я предупредить тебя хотел, только и всего!

Северус чуть не фыркнул.

– Предупредить? Сомневаюсь, что я готов в это поверить.

– Снейп, ты разочаровал – его!
– похоже, он пытался выглядеть солидно, но выдавали глаза – круглые и очень юные; хотя возможно, что в Северусе говорил взрослый – которым, как предполагалось, он пока что еще не стал.
– Знаешь, что они все задумали? Люциус Малфой…

– Что, уже разослал всем приглашения?

– Зачем? Половина слизеринцев – его родственники, они общались на каникулах. Все узнали сразу же, как только ты не появился! Люциус просто взбесился…

Этот срывающийся голос и широко распахнутые глаза… возможно, Северус тут вовсе ни при чем. А он-то надеялся, что выглядел угрожающе. Смешно, конечно – в те годы, сколь он помнил, к нему относились только пренебрежительно и слегка настороженно.

– Не смог добраться до меня, поэтому отыгрался на эльфах?

Регулус содрогнулся.

– Ради Салазара, не надо об этом… Но Северус – как ты мог? На тебя же весь факультет ополчился!

Не без удивления Северус отметил, что его только что назвали по имени, однако ничего на это не сказал – скорее всего, это просто такая тактика.

– Если ты ждешь от меня каких-то признаний, то вынужден тебя разочаровать. Довольствуйся ролью Немезиды, Блэк, и оставь задушевные беседы хаффлпаффцам.

– Я не собираюсь сводить с тобой счеты!
– с жаром возразил Регулус.
– То есть сейчас не собираюсь. Ты же понимаешь, что потом мне придется вернуться?

– Не сообщай другим о своих замыслах, ты, недоделок, - сказал он с отвращением.
– Ты что, не слизеринец?

– А сам-то?
– парировал Регулус.
– Получил по шее от гриффиндорки и разочаровал Темного Лорда – это раз…

– Раз и два, строго говоря.

– …а потом еще и понес в больничное крыло эту грязнокров… ай!

Северус откровенно наслаждался, кончик его волшебной палочки вдавился в чужое горло, царапая нежную кожу; Регулус уставился на него круглыми глазами, и в них пробудился страх – словно тень, что ложится на лицо от вспышки Люмоса… о да, теперь паршивец точно напуган – и это все он, Северус, он и никто другой…

– Никогда больше, - прошипел он – в его голосе звучала жестокость, почти зримо клубилась в тесном пространстве, - не смей повторять при мне это слово.

Регулус ничего не сказал в ответ; не кивнул и даже не сглотнул. Просто не осмелился. Северус стоял все так же близко – потом отвел палочку в сторону, возвращая пленнику свободу движений; тот потянулся к шее – дрожащая рука медленно двинулась вверх, к горлу, туда, где волшебная палочка оставила ему отметину – темное пятнышко на бледной коже; накрыл ладонью синяк…

И вдруг Северус понял, что вся его радость куда-то испарилась. Может, он и выглядел на шестнадцать, а не на свои тридцать восемь, но все равно оставался взрослым. А Регулус Блэк – напуганным мальчишкой. Мать права – дети лишь повторяют то, что день за днем слышат от родителей, а в таких чистокровных семьях, как Блэки, слова “грязнокровки” и “предатели крови” звучали так же часто, как “коммунисты” и “лейбористская партия” – в семье Лили. Задумывался ли Регулус над своими словами? Северус почти не сомневался, что нет – точно так же, как почти не сомневался, что до конца дней своих будет питать к Сириусу Блэку лишь гадливую ненависть, и это чувство всегда останется взаимным.

Да, Регулус Блэк – всего лишь ребенок. А тот взрослый, кто на него сорвался – полный говнюк.

– Просто не повторяй его больше, - промолвил он наконец.
– Не выношу эту тупую гнусь.

– Хорошо, - выдохнул Регулус – вышел только беспомощный шепот, совсем не такой, как у Северуса; в нем не было жестокости, один лишь испуг.
– Мерлин и Салазар… Какая муха тебя укусила? Ты же не – не перешел?.. Не решил… Или что?..

– Полагаю, Блэк, что все мы только выиграем, если ты не станешь никого обременять: ни себя – раздумьями на эту тему, ни других – своими подозрениями. Их мысли будет занимать сам факт, что я выбыл из игры, а не то, что это означает… если это, конечно, вообще означает хоть что-то.

И с этими словами он повернулся к Регулусу спиной, что для слизеринцев означало либо глубочайшее доверие, либо подчеркнутое пренебрежение, и выбрался из потайного хода назад в коридор – прямо сквозь заглушающее заклинание, разрывая его невидимые переплетения, словно сотканную крестовиком паутину.

– Северус!
– окликнули его шепотом; он приостановился, но оборачиваться не стал.
– Пароль – “мания”.

Северус слышал, как шаги Регулуса удалялись в глубь потайного прохода и наконец растворились в тишине засыпающего замка, и только тогда возобновил свой путь – по переходам мимо затухающих факелов в Запретную секцию библиотеки.

***

Северус ориентировался в Хогвартсе так хорошо, что мог найти дорогу даже в полной темноте. Встречи с Филчем он избежал; в те годы тот передвигался по этажам быстро и почти бесшумно и к тому же держал двух кошек – Налево и Направо. Северус частенько скармливал им какое-нибудь лакомство с кошачьей мятой и запускал в кабинет Филча, чтобы испортить хранящиеся там записи о наказаниях… хоть позже, когда стал профессором, и содрал бы семь шкур со студента, кто надумал бы повторить подобный фокус с ним самим.

Было уже далеко за полночь; в складках мантии он прятал две книги – в библиотеке их, разумеется, рано или поздно хватятся, но так и не узнают, где искать. Надежно укрыв свою добычу, Северус пробирался по нижним этажам в сторону подземелий – не зажигая палочки, просто по памяти. Он не успел забыть ни эту влагу, что сочилась сквозь камень и выступала на стенах, ни отчетливый привкус известковой сырости в воздухе, но воспоминания оказались старше, чем ожидалось: во времена своего директорства он редко позволял себе ночные прогулки – боялся показаться потерявшим покой.

Мокрая земля, отсыревший камень – как хорошо он помнил этот запах… почти так же, как тот, которым пахло от Лили на каникулах – гардения, апельсины и маггловский кондиционер для белья… И Дамблдор – он благоухал корицей и тростниковым сахаром, а сквозь них проступали густые и дымные нотки чайных листьев. За эти годы Северус так же привык к виду директорских мантий с их ослепительными блестками, как когда-то – к вельветовым брюкам-клеш Лили и ее зеленому свитеру с торчавшей из рукава ниткой, которую она любила затягивать на пальце, пока его кончик не белел от нехватки крови.