Чтение онлайн

Слеза, одинокая, блестящая, скатилась по её бледной щеке, и эта слеза обожгла меня сильнее любого слова.

— Это по-твоему нормально?! — сорвался я окончательно, мой голос был полон отчаяния, смешанного с гневом.

— Я заберу пока ребёнка, — голос бабушки, Глинды, был удивительно спокойным на фоне моего взрыва.

Она мягко, но уверенно взяла Ника, который продолжал плакать, и поспешила унести его из комнаты, подальше от этой бушующей бури.

Я же испепелял взглядом мышку, которая теперь стояла абсолютно неподвижно, её взгляд был прикован ко мне, она даже не дышала.

— Успокойся, Хьюго, не видишь, она дрожит вся, Логан, словно пытаясь погасить бушующее пламя, попытался меня удержать, его рука легла мне на плечо. Но я лишь выругался, отдёрнув его.

— Не лезь, брат, не сейчас, прорычал я, оскалившись. Мой гнев был слишком велик, чтобы кто-то мог его сдержать.

— Логан прав, Хьюго, подал голос Захарий, его тон был непривычно серьёзным.

— Ты сейчас здесь всё разнесёшь, успокойся.

Я усмехнулся, но эта усмешка была наполнена ядом. Закрыл глаза на миг, пытаясь совладать с собой.

Всё моё нутро горело, прорываясь наружу, готовое сжечь здесь всё дотла.

— Вон пошли все! Мой голос был хриплым, но оглушительным.

Логан вновь сжал моё плечо, его взгляд был серьёзен и предупреждающ.

— Успокойся, брат.

Я резко откинул его руку, не желая никаких прикосновений, никаких попыток удержать меня. Моя ярость требовала выхода.

— Я не оставлю Мэди одну, Захарий, неожиданно для меня, встал рядом с ней, словно защищая, ограждая её от моего гнева.

Мышка же просто закрыла глаза, её лицо было белым, и в этой покорности было что-то, что бесило меня ещё больше.

— Я уехала, мы разорвали связь, нас больше ничего не связывало, я не хотела тревожить тебя, произнесла она, её голос был тихим, но на удивление чётким, сквозь дрожь. Эти слова пронзили меня.

— Я имел право это знать!

Мой голос был полон отчаяния, смешанного с яростью. Это не было вопросом, это было утверждение, которое я хотел втолкнуть ей прямо в голову.

Она сглотнула, её глаза вновь открылись, но в них читался лишь страх, и я чувствовал, как ей еле удаётся выдержать мой напор, моё давление. Но она всё ещё стояла.

И это меня бесило ещё сильнее.

Мэдисон

Я зажмурилась крепко, еле дыша, пытаясь удержать всю боль и страх внутри себя. Как же тяжело мне слышать его обвинения — каждое слово, словно острый нож, режет сердце.

Невыносимо. Я помню, каким он может быть — этот взгляд, эта сила, его сила.

Помню всё. Ничего не смогла забыть, хотя пыталась всеми силами спрятать это в глубине души.

Моё тело дрожит под его взглядом, я боюсь его гнева — почти ощущаю, как он прожигает меня насквозь.

Сокрушает меня мысль, что он может действительно ненавидеть меня. Этого страха нет ни в чём сильнее.

Я сама понимаю, что должна была рассказать ему сразу же. Но боялась. Очень боялась.

Боялась, что он отвергнет меня, отвергнет моего ребёнка.

Ведь и так отказался от меня.

Ведь я — ведьма, а он ненавидит ведьм. Зачем ему ребёнок от меня, если он уже разрушил ту связь, которая нас когда-то связывала?

Значит, его чувства были лишь из-за этой связи, а мои — настоящие, искренние. Хотя боюсь даже себе признаться в этом.

Я болею, и осознаю это отчётливо. Моя сила слабеет. Я плохо её ощущаю сейчас — она, тихое пламя, едва теплится в груди.

Внезапный страх пробирает меня до костей — а что, если станет ещё хуже? Что, если у меня останется совсем мало времени с сыном. Эта мысль режет, давит, сжимает всё моё нутро.

— Вышли все, — повторил он вновь, его голос был твердым, безапелляционным. Я закрыла глаза сильнее, пытаясь справиться с бурей эмоций — чтобы не заплакать, чтобы выдержать, чтобы лишь не рушить ещё больше.

Удаляющиеся шаги, глухие. Тишина опустилась над помещением, давящая и тяжёлая. Но даже с закрытыми веками я ощущаю его взгляд — острый, пронзительный — сквозь всё моё тело.

Он словно впивается в меня, заставляя каждую клеточку трепетать.

Скрип половиц и приближающиеся шаги ко мне. Поджала губы, ощущая, что он встал напротив меня. Сразу стало горячо, очень горячо.

Я задрожала из-за него, пошатнулась, еле держась за ногах. Мне нужно отдохнуть, чтобы не упасть, нужно полежать намного, но не могу сейчас позволить, когда ничего не понятно, когда он здесь.

Его дыхание опаляло меня, я сжала ладони, чувствую как он наклонился.

— Сына я забираю себе, резко распахнула глаза, сталкиваясь с его и замерла. Замерла от того, что столько всего там вижу в них.

Любимый, пронеслось в голове, отдернула эту мысль.

Зачем он со мной так, разве не помнит как сам поступил, что не попращался, я ждала, хотела его увидеть. А ему было всё равно на меня. Эта обида не прошла до сих пор, ведь я привязалась к нему.

— Это мой сын, я его мать, пыталась придать своему голосе уверенности, но не получилось. Я теряюсь из-за его взгляда, теряюсь из-за него.

Только он единственный мужчина способоный так влиять на меня даже против моей воли.

Он молчит, давит своей аурой. Пришлось вскинуть голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

Его кадык дёрнулся, он изучает меня, также как и я изучаю его.

— Это ничего не меняет, — его голос был твёрдым и непреклонным, жестоким.

— Сын останется со мной. Я сглотнула, смятение и боль так и забились клубком в горле. Он повернулся, собираясь уйти, но я резко схватила его за руку — и в ту же секунду нас обоих опалио.

Внезапно почувствовала забытое тепло,которое уже не вернуть.

Сердце застучало с бешеной скоростью, отдаваясь в ушах заглушающим гулом.

Я сильнее сжимаю его руку, цепляясь за неё. Я хочу, чтобы он понял меня. Чтобы увидел всё моё отчаяние, всю ту боль, что скопилась во мне за этот долгий, мучительный год.

— Я не отдам тебе сына! — голос дрожал, несмотря на всю мою попытку звучать уверенно.

— Я его мать, я ему нужна! Я пыталась прорваться через его холод, высокую стену непроницаемого гнева.