Чтение онлайн

"Не примет", - твердил голос разума, острый и безжалостный.

Соглашаться с этим было больно, до скрежета в зубах, до жгучей пустоты в груди. Но что я могла поделать?

Признать, что иллюзии развеяны, что тот, кого я любила, теперь смотрит на меня с ненавистью, было невыносимо.

Хромая, я преодолела тяжёлое расстояние между нами, стараясь не спешить, чувствуя каждое движение с усилием.

Взгляд невольно упал на Ника — он внимательно смотрел на отца, искренне заинтересованный.

Сердце сжалось от щемящей боли. Этот беззащитный мальчик, и мы, между которыми— незримая, но такая ощутимая стена отчуждения.

— Позволишь? Спросила,затаив дыхание, с волнением смотря на наго.

Он скривился, словно ему противно было даже слышать мой голос, по крайней мере, не говоря уже о том, чтобы меня видеть.

Я осторожно протянула руки к ребёнку, и Ник тут же радостно всхлипнул, словно узнавая мою любовь и тепло.

Улыбка тихо затеплилась на моих губах, когда я прижала его к груди и нежно поцеловала.

Отвернувшись от холодного взгляда Хьюго, я подошла к большой кровати и медленно села.

Сердце билось так громко, что я боялась, что он это услышит.

— Можешь пожалуйста выйти? — попросила я тихо, надеясь на понимание, но в ответ — лишь гробовое молчание.

— Здесь я отдаю приказы, ты подчиняешься, его голос прозвучал как приговор, холодный и бескомпромиссный.

Я скривилась, пытаясь сдержаться.

— Я не рабыня, которая будет слушаться! — слова вырвались сами собой. Во мне всё закипало от обиды и несправедливости.

— Ты в моей власти, — его голос звучал низко, почти рычаще, — пора бы уже это понять.

Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Этот тон, этот повелительный тон. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как гнев борется с отчаянием. Его слова впивались в меня,разрывая изнутри.

— Мне нужно его покормить, попыталась объяснить, стараясь сохранить спокойствие, но слова звучали непривычно слабо.

— Я уже видел тебя обнажённой, словно с издёвкой прошипел он.

— Так что не стоит тут набивать себе цену.

Сердце словно защемило,в глазах защипало от слёз.

Я подавила рыдания, сосредоточившись на кормлении Ника, ощущая его пристальный взгляд на себе.

Его слова отзывались эхом в душе: значит, он действительно так обо мне думает. Что я делаю это всё специально, что не заслуживаю ничего, кроме презрения.

Я поджала губы, внутренне разрываясь от чувства собственной глупости.

Почему я могла думать, что он мог полюбить меня? У него было полно других идеальных, опытных женщин, с которыми он сможет меня сравнить.

Я всего лишь неопытная девушка на их фоне. Конечно, он сразу же забыл нашу ночь — зачем ему помнить то, что не стоит внимания?

Боль разливалась по телу огнём. Его присутствие давило, заставляя сердце тревожно сжиматься, не давая ни минуты покоя.

Я хотела быть сильной, но разве получится.

Хьюго

Я тяжело дышал, наблюдая за ней. За тем, как она кормит Ника, как мелко дрожит её тело, как она старается сделать вид, будто мои слова её совершенно не волнуют.

Ненависть к самому себе захлестнула меня. Я оскалился, инстинктивно взъерошив волосы, словно пытаясь избавиться от этой картины, от этих чувств.

"Я не должен к ней ничего чувствовать. Она не для меня. Просто не для меня," — повторял я, как мантру, но глаза продолжали цепляться за её образ, за её хрупкость.

Хотел её задеть, словно это могло принести облегчение. Намеренно говорил те слова, которые должны были ранить, дать понять, что я ничего не чувствую.

"Между нами только общий ребёнок, остальное не важно," — эти слова прозвучали грубее, чем я ожидал, даже для меня самого.

— Когда он родился… — решил я разбавить тягучую тишину, желая узнать больше подробностей о моём ребёнке. О сыне, от которого я не намерен отказываться.

Пусть у него и непутевая мать, но сын будет расти со мной.

Она молчала, покачивая Ника, пряча от меня свои глаза. Это раздражало. Что она хочет мне показать? Чего добиться своим молчанием?

— Три месяца назад — выдавил она, сжимал кулаки. Слышать это было невыносимо.

— Когда узнала о беременности— новый вопрос, я хотел знать всё. Каждую деталь, каждый её страх, каждое её чувство. Хотел понять,почему она молчала.

— Не слышу ответа, поторопил я её, слово вылетело с раздражением, которое я уже не мог сдерживать. Её молчание било по нервам.

Неужели она действительно думала, что её глупое упрямство сможет хоть как-то смягчить эту ужасную ситуацию?

В моей голове зародилась горькая усмешка, пока я бросал взгляд в окно.

Ничего уже не изменить.

— Сразу, как только уехала, — я закрыл глаза, и тут же грудь сдавило от невыносимой, надрывной боли. Она знала. Знала с самого начала и не сказала. Не хотела, чтобы я знал, чёрт возьми!

Этот гнев, эта обида, это чувство предательства – всё смешалось в один клубок. Рука сжалась в кулак и ударила по стене.

Куски штукатурки посыпались на пол, сопровождаемые моим рыком. Злость захлестнула меня, поглощая всё на своём пути.

— И решила до последнего молчать, — прорычал я, чувствуя, как напрягаются все мышцы, как готов вот-вот взорваться.

— Как это по-ведьмински, как низко!

— Это моё право, — её голос, тихий, но пронзительный, добрался до меня сквозь пелену гнева.

Я заскрипел зубами, челюсть свело так, что почувствовал, как пульсируют вены на висках. Её слова были ударом. Холодным, точным, ранящим в самое сердце. Она не видит, не чувствует, какой ад я переживаю?

— Не думал, что ты такая, — развернулся я, взглянув на неё, и слова, словно ядовитые стрелы, полетели вперёд.

— Гены твоей тётки проявились во всей красе.

Её глаза, до этого полные боли, резко расширились. Я сглотнул, по телу прошибло холодным потом. Чёрт!

Я не должен был говорить эти слова. Они вырвались сами, из глубины моей ярости и разочарования.