Чтение онлайн

Его черты, даже сейчас, выдавали его отца. Я сглотнула, чувствуя, как слезы снова навернулись на глаза.

Осторожно целуя его в нежный лобик, я шептала.

— Мой маленький, — прошептала я, вновь целуя его в лоб и прижимая еще крепче к груди. Это нежное прикосновение, тепло его крошечного тельца, стало единственным, что приносило утешение в моей опустошенной душе.

Моя любовь к нему была такой сильной, такой всепоглощающей, что даже известие о беременности, которое могло бы стать катастрофой, оказалось спасением для меня.

Я не расстроилась, напротив, почувствовала прилив счастья. Ведь частичка моего любимого будет со мной. Я была рада, что мой сын – от него, от того, кого я любила больше жизни.

Я знала, что его люди охраняют нас, их присутствие было ощутимо, но уже давно их не было видно. Чувство тревоги усиливалось.

Вспоминались слова Захария, и я ощущала, что со мной что-то не так, что-то меняется, но боялась признаться себе в этом. Ведь я только родила. Я должна быть сильной ради Ника, ради нашего будущего. Я должна справиться со всем.

— Не нужно хандрить, милая, — голос Глинды, мягкий и полный сочувствия, прервал мои мысли.

— Думаешь, я не знаю, что ты плачешь по ночам? Знаю я все. Сердце кровью обливается, девочка моя. Переживаю за тебя, за твои мысли. Всё будет хорошо, вот увидишь. Я кивнула, но вера в ее слова таяла с каждым днём.

Как он там поживает? Думает ли обо мне? Вспоминал ли за это время? Вопросы без ответов жгли душу. Я никогда не забывала про Хьюго. Всегда помнила. Любила. И поняла, что это именно та, настоящая, самая-самая любовь, но такая нереальная, такая недостижимая.

Я взглянула на Ника. Его маленькие глазки смотрели на меня. Казалось, он чувствует мою боль, мое отчаяние. Не в силах сдержаться, я поцеловала его, чувствуя, как слезы капают на его крошечную щечку.

— Эх, девочка моя, — голос Глинды дрогнул, она, как и я, ощущала всю горечь нашей разлуки.

— Что же судьба с вами так? Почему порознь? Сын общий,ты здесь, он там.

Ее слова, наполненные болью и сочувствием, стали последней каплей. Слезы хлынули из глаз, смешиваясь с нежностью к моему малышу.

— Нужно прекратить об этом думать, слабо прошептала я, понимая, что ни к чему хорошему это не приведёт. Он отказался от меня, хотя я уже любила. Он видел, должен был видеть.

Его холодность в последний день, его отстранённость. Даже то, что он не вышел проводить меня. Мне было больно, до последнего я надеялась, что он выйдет, что я смогу последний раз посмотреть в его глаза. Но нет.

Хьюго не вышел, отпуская меня, даже не боролся.

— Твой истинный сильный волк, я слышала о нём, вести ходят всякие. Вся деревня гудит об этом, зажмурилась, руки дрожали, как и я сама.

— Не нужно говорить о нём, пожалуйста не надо. Мы в прошлом, он всё решил для себя. Ему так лучше, мне так. У меня есть сын, больше мне ничего не нужно, точнее никто не нужен, прошептала я, укутывая Ника потеплее. Он захныкал.

— Тише сынок, прошептала я, успокаивая его.

— Но я то вижу другое, продолжала она. Ты день и ночь словно тень, на тебе лица нет, вся в думках. Твой сын единственная отдушина, но о себе забывать не стоит. Ты ещё молода, может встретишь кого-нибудь, я скривилась.

Даже представить это было сложно.

— Мне никто не нужен, один раз обожглась, больше не хочу. Встав, прошла в свою комнату, понимая, что может быть поступаю глупо, но разве я могу полюбить кого-то ещё, кроме.

Закрыла глаза, ощущая волнение. Не думать о нём, хотела же не думать, но образ Хьюго не выходит. Всё чаще и чаще появляется в моих мыслях, заставляя думать о себе.

Хьюго

Я разминаю спину, каждый позвонок хрустит с болезненным, но привычным щелчком, готовясь к атаке.

Взгляд, острый как кинжал, пригвождает одного из моих воинов. Я чувствую, как напрягаются мышцы, как внутри клокочет тёмная энергия.

Тренировку никто не отменял, даже если я был не в настроении.

А я всегда не в настроении. Это стало моей второй натурой, вечным мрачным спутником, который лишь усилился после, после всего.

— Ну что, готов? — крикнул я, и мой голос прогрохотал по тренировочному двору, заставляя парня дрогнуть.

Малец. Он ещё не знает, что значит сражаться по-настоящему, с той яростью, что кипит во мне.

С первым же вдохом я перевоплотился в своего волка.

Шерсть прорезалась сквозь кожу, кости ломались и срастались заново, а мир вокруг мгновенно обострился.

Каждый запах, каждый шорох, каждая капля страха, исходящая от этого юнца, била по рецепторам.

Чувства обострились до предела ещё вчера, после того, как она снова появилась в моей жизни, и теперь эта дикая, неконтролируемая энергия рвалась наружу.

Я приготовился, когда воин бросился в бой.

Отступил с грациозностью хищника, давая ему ложную надежду, возможность хоть как-то задеть меня.

Мои волчьи глаза, полные дикой мудрости, наблюдали. Я изучал каждое его движение, каждый удар, каждую ошибку.

Его техника была неуклюжа, предсказуема. Но он имел хороши навыки, если будет тренироваться ещё больше то станет хорошим бойцом.

И вот настал уже мой черёд.

Парень совсем выдохся, его удары стали медленными и отчаянными, он не смог достать до меня.

Одним молниеносным движением я опрокинул его на землю, а затем, не издавая ни звука, лишь силой своей воли, мысленно приказал ему подчиниться.

Тот заскулил, жалкий, почти детский звук, стоило мне это сделать. Его тело мелко дрожало под моим невидимым давлением.

Я вернулся обратно в облик человека, ощущая, как горячая волна дикой силы отступает, оставляя лишь послевкусие горечи.

Сплюнул в сторону, часто дыша. Для меня это разминка, когда для них целый бой.

— Прошёл. Следующий! — крикнул я, не дожидаясь, пока этот встанет.

Несколько часов провёл на тренировке, истощая себя до предела, пока не почувствовал, что гнев немного отступил, уступая место лишь вымотанной усталости.