Чтение онлайн

Серена закрыла рот рукой, качая головой, слёзы блеснули в её глазах.

— Но почему, брат? Ты что, с ума сошёл?! — не унимался Логан, его голос нарастал. Я рыкнул в ответ, ударив по столу кулаком так сильно, что стоящие на нём предметы подпрыгнули.

— Мы решили это вместе, наше обоюдное решение— выплюнул я, и эти слова были пропитаны горечью.

Логан зловеще усмехнулся, зарывшись руками в свои волосы, словно пытаясь разорвать их.

— Ты хоть понимаешь, что сделал? Ты же теперь ничего не почувствуешь! — В его голосе звучало отчаяние.

— Это мне и нужно, брат, — ответил я, чувствуя, как сердце заболело внутри, сжалось до невыносимой боли. Но я не позволил себе показать этого.

— Не осуждай меня. Я сам вправе решать, что правильно, — грозно сказал я, мой голос был твёрдым, но внутри всё дрожало.

— Но ты понимаешь, что это неправильно?! — Он подался вперёд, его глаза умоляюще смотрели на меня.

— Мне плевать,все давно прошло,отрезал я, и эти слова были сказаны с такой жестокостью, что даже я сам вздрогнул.

Логан закрыл глаза, часто дыша, пытаясь совладать с собой. Я понимал его волнение за меня, но оно мне не нужно.

Мне не нужна его жалость, его сочувствие. Мне нужно лишь одно — забвение.

— Но почему, Хьюго? Это же Мэди! — спросила Серена, и её голос дрожал.

— Уже прошёл год, — бросил я, и их глаза округлились ещё больше от услышанного.

Логан тяжело вздохнул, качая головой. В его взгляде читалось разочарование, но и какая-то болезненная жалость.

— Ладно ты, — начал он, — но чем думала она? Я зажмурился, перед глазами всплыло каждое выражение лица Мэдисон во время нашего последнего разговора, каждая эмоция, отчаяние, боль, смирение.

— Она думала так же, — осадил я его, чувствуя, что мои доводы закончились.

В горле першило от собственных слов, от лжи, которой я пытался прикрыть свою трусость.

— Она хорошая, добрая, светлая, Хьюго! — пыталась достучаться до меня Серена, её голос был полон отчаяния.

— Она племянница Верховной, — напомнил я ей, и это было моим последним, самым весомым аргументом, той единственной причиной, которую я мог предложить.

— Ты узнал её? Как долго вы были вместе? — спросил уже брат, с волнением в глазах смотря на меня. Его проницательность пронизывала до костей.

— Достаточно, — сухо ответил я ему.

— Она заговорила, — сказал я, обращаясь к Серене. Та вздохнула, и на её лице появилась слабая улыбка.

— Я рада, рада, что она заговорила, ты не представляешь как! Её голос был полон облегчения.

— Мне было её жаль оставлять там, если бы было больше времени— виновато произнесла она.

— Так будет лучше ей, — ответил я им, пытаясь убедить не только их, но и самого себя.

— А тебе? — прищурился Логан, и его голос стал почти угрожающим.

— Как будет тебе? Я же тебя знаю, брат, ты головой думал, когда это делал. Мы тебе не пример что ли? Злился он на меня, его лицо покраснело от гнева и боли.

— Здесь всё не как у вас, — грубо ответил я ему, и он усмехнулся, его губы изогнулись в кривой, горькой улыбке.

— Она твоя истинная, ты же сам знаешь, к чему привёл этот игнор со стороны Серены. Хочешь также? — Его взгляд метнулся к Серене, по щеке которой скатилась одинокая слеза.

Логан снова пристально посмотрел на меня, и в его глазах читалась мольба, но и жёсткость.

— Я тебе сказал, что мне плевать, — прорычал я, чувствуя, как злость нарастает, смешиваясь с отчаянием.

— Мелкий слишком умный стал, я смотрю, не лезь в мою душу!Приехал спасибо,но лезть туда куда не просили не нужно. Это наше решение.

Выругавшись, я резко развернулся и вышел, оставив их в кабинете.

В груди пекло так, словно тысячи ножей разрывали моё сердце и душу на части, оставляя за собой лишь жгучую, невыносимую пустоту.

Мэдисон

Я мягко укачивала сына, прижимая его к себе, вдыхая сладкий запах его кожи

Медленно покачиваясь из стороны в сторону, сама думала над тем, как же безвозвратно изменилась моя жизнь.

За окном уже темнело, и мне почему-то было очень неспокойно.

На душе тяжело, словно навалился огромный камень. Странное, неприятное предчувствие охватило меня, будто что-то должно произойти, что-то неотвратимое, но я не понимала что.

Сглотнула вязкую слюну, пытаясь успокоиться, убедить себя, что волноваться не о чем. Никто не знает, что я здесь. Никто не должен знать. Я просто сильно разволновалась. Это всё нервы, подумала я, но сердце продолжало колотиться где-то под рёбрами.

Ник закряхтел, нарушив тишину. Я тут же наклонилась над ним, моё сердце сжалось от беспокойства.

— Тихо, сынок, — прошептала я, стараясь успокоить его дрожащим голосом. Легонько погладила его по тёплой, маленькой ручке. По ночам он плохо спит, часто просыпается, кряхтит и плачет, и каждый раз это разрывает моё сердце на части. Я чувствую себя такой беспомощной в эти секунды.

Его глаза, большие и глубокие, внимательно следили за мной в полумраке комнаты. Заметила на его щечках крошечные ямочки, которые появлялись, когда он пытался улыбнуться или просто шевелился.

Глинда говорила, что он ещё маленький, для трехмесячного ребенка, а то и понятно. Мой малыш родился слабым, таким хрупким.

Захарий помогал. Они с Глиндой выходили меня, когда я заболела.

Поцеловав Ника в лобик, ощутив его тёплую, мягкую кожу, я осторожно, едва дыша, положила его на нашу скромную кровать.

Он уютно свернулся клубочком, тихонько засопев во сне. Сама же стала готовиться ко сну, стараясь отогнать дурные мысли. Взгляд невольно зацепился за мешок с монетами, лежавший на небольшой тумбочке.

Я вздохнула, тяжёлый вздох, полный смешанных чувств, и взяла его в руки. Снова отправил. Хьюго. Покачала головой, взвесив мешочек в ладони. Золото приятно оттягивало руку, и я чувствовала его холодную тяжесть сквозь ткань.

Подойдя к старому деревянному комоду, я осторожно открыла его, затем выдвинула тайный ящик, скрытый под двойным дном.

Внутри уже лежали такие же мешочки. Это были его деньги, которые он продолжал присылать, несмотря ни на что.

Для себя не брала ничего, кроме самой необходимой мелочи, только на нужды сына, на еду, на одежду, и все остальное , если понадобятся. Ну и для Глинды, конечно, за её помощь.