Чтение онлайн

Но не выходит. Теперь я понимаю Логана, который не мог думать ни о чем, кроме своей Серены.

Теперь я его понимаю до последней клетки своего существа. Ведь сам оказался в такой же ловушке.

Её образ гоняю я изо всех сил днем, пытаясь стереть из памяти, затолкать поглубже.

Но ночью она приходит ко мне. Я вижу её так ясно, так ощутимо, что кажется, можно протянуть руку и коснуться.

И эта пытка невыносима, она хуже любого физического наказания.

Храню ли я ей верность? Да, храню. Не было никого после неё. Не мог.

Даже не пытался никого найти, никого подпустить. Ведь обещал ей, обещал себе.

Скинув с себя рубаху, швырнув его на землю я направился в замок.

Каждый шаг отдавался глухим стуком, разносясь по опустевшему двору. Злость.

Она не отпускала. Тяжёлая, вязкая, она кипела во мне, словно раскалённая.

Но эта злость была не на мир вокруг. Она была на себя.

На свою слабость. На то, что даже сейчас, после всего, её образ не давал мне покоя, просачиваясь в каждую мысль, в каждый нервный импульс.

"Прекрати! — рычал внутренний голос, заглушая здравый смысл.

— Не думай о ней!"

Но стоило только попытаться, как её глаза, её улыбка вставали перед глазами, живые и нестерпимо реальные.

Я заставлял себя верить:

"Я поступил правильно. Ей не место рядом со мной".

Эти слова должны были принести облегчение, но лишь глубже впивались в сердце, как острые осколки.

Она слишком нежная для меня. Слишком хрупкая, слишком светлая.

Я пытаюсь убедить себя, что это было актом высшей заботы, а не трусости.

Но даже сам себе я верил с трудом.

Хьюго

Разъярённый, я зашагал в сторону замка, внутри всё клокотало. Каждый день, с утра до ночи, я обучаю молодых волков, гоняю их до седьмого пота, тренирую безжалостно, не жалея никого.

Это не в моих правилах — проявлять слабость или снисхождение. Меня никто не жалел. Стоит вспомнить Вальтера, который не жалел никого из нас.

Его жестокость, его беспрекословные требования выковали нас.

От этого мы и стали теми, кем являемся сейчас — самыми сильными и опасными волками в этих землях.

Эта мысль дарила горькое удовлетворение, но не заглушала боль.

Я сглотнул, чувствуя, как желчь подступает к горлу, и огрызнулся, услышав за спиной шаги, которые совершенно меня не волновали.

Обычно я чувствую чужое присутствие ещё до того, как его обладатель приблизится, но сейчас моё сознание было затуманено, погружено в водоворот собственных терзаний.

— Я занят! — гаркнул я, даже не пытаясь разобрать, кто это посмел нарушить мой покой, и рванул в свои покои.

Мысли и дела витали где-то далеко, все они крутились вокруг мышки. Её хрупкий образ.

Я зажмурился, облокотившись обеими руками о тяжёлый дубовый стол, пытаясь унять дрожь, пробирающую тело.

— Значит так ты встречаешь брата? — Голос. Спокойный, насмешливый, до боли знакомый.

Я замер, дыхание перехватило. Логан. Резко развернулся, и перед моими глазами предстала его фигура, расслабленная, уверенная.

Он улыбался своей самодовольной, ехидной улыбкой, в которой сквозило лёгкое осуждение.

— Удивлён? — Он раскинул руки.

— За год ни привета, ничего, даже письма не отправил. Между прочим, матушка волнуется.

Я сглотнул, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.

Он не знает. Никто из них не знает, что я сотворил. Теперь он здесь, и его присутствие лишь усиливает гнетущее чувство надвигающейся расплаты.

— Почему без предупреждения? — хладнокровно спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, без единой эмоции.

— Вдруг меня бы тут не оказалось. Мои руки дрожали. Я налил себе воды, осушил бокал одним залпом, затем налил второй.

Пытался унять бушующее сердце внутри, заглушить его бешеный стук.

— Думаешь, меня бы это остановило? — Логан приподнял бровь, и в его глазах промелькнула искра понимания. Он всегда видел меня насквозь.

Я чувствовал, что здесь что-то не то, что его появление неспроста. Я оскалился, обнажая зубы, и с такой силой сжал бокал в ладони, что тонкое стекло жалобно скрипнуло.

Должен игнорировать. Должен игнорировать всё то, что творится внутри, всю эту бурю эмоций, эту панику.

Только тогда буду спокоен. Только тогда смогу нормально смотреть на вещи, принимать решения.

Я слабо кивнул ему, потупив взгляд, не в силах выдержать его пронзительный взор.

— Один приехал или с Сереной? — спросил я, ощущая странную неловкость.

— С ней, — Логан усмехнулся, в его голосе прозвучали нотки нежности.

— Не могу её одну оставить, ты же знаешь. Я зажмурился, кивнув ему в знак согласия. Знаю.

Конечно же, знаю. Он бережёт её, трясется над ней.

И это понятно. Любой бы так поступил, зная, что с твоей истинной сделали.

Это слово. Оно впилось в меня, раздирая изнутри, как коготь. Боль снова вспыхнула, острая и невыносимая. Истинная.

— Ну, вижу, ты неплохо здесь устроился, — Логан понимающе усмехнулся, его взгляд скользнул по моим покоям.

Он подошёл ко мне, и мы пожали друг другу руки.

Его хватка была крепкой, но в ней не чувствовалось прежней дикой агрессии. Логан стал другим. Серена изменила его, разумеется, в лучшую сторону.

— Покажешь свои владения? — Я повёл его за собой, надеясь, что хоть так смогу отвлечься от этих мучительных мыслей, от этого грызущего изнутри ощущения потери.

Шаги отдавались эхом по коридорам, но я почти не слышал их, погруженный в свой внутренний хаос.

— Сам как, мама? — спросил я у него, смотря перед собой, в пустоту, а не на брата.

Сжимал кулаки, ощущая его пристальный взгляд на себе, словно он пытался прочесть мои мысли.

— Дела стоят, укрепляем границы, как и приказал Вальтер, — ответил Логан, его голос был непривычно серьёзен.