Чтение онлайн

— Нормально, почти пришёл в себя, ответил я, чувствуя, как мой собственный волк внутри меня, обычно такой буйный и неугомонный, стал тихо скулить.

Я слышал его — маленький, жалобный скулёж волчонка Ника, моего сына. Я закрыл глаза, и передо мной возник его образ.

Маленький, но такой славный.На лице сама собой появилась улыбка. Вот каким он будет — сильным, могучим, как и подобает сыну волка и ведьмы.

— Мэди вовремя успела к тебе, произнёс Захарий, его голос вдруг стал серьёзнее, в нём прозвучала глубокая признательность.

— Если бы не она— он сглотнул, зажмурившись, качая головой из стороны в сторону.

Мышка потупила взгляд, она сжалась в попытке обнять себя, словно она искала защиты от холода, от боли.

В это время я чувствовал, как мои силы возвращаются ко мне с утроенной мощью. Былая мощь, которую я привык ощущать, теперь казалась ещё сильнее.

— Тебе нужно день-два пролежаться в постели, Мэдисон, отчитывал её Захарий, его голос был строг.

— Ты в лес босиком побежала, о себе не думая, а теперь отдыхать тебе нужно.

Я усмехнулся, не в силах сдержать эту горькую усмешку. Снова взглянул на мышку.

Она кивала головой, её губы были плотно сжаты, словно она пыталась удержать слова, которые рвались наружу.

— Ник был важнее тогда, наконец произнесла она, её голос был едва слышен, но в нём звучала сталь.

— Я не могла поступить иначе, вы же знаете.

Я оскалился, увидев, на что она готова ради нашего сына.

Эта готовность пугала и восхищала одновременно. Ведь она совершенно не думала о себе, чем раздражала.

— И нужно было подвергнуть себя такой опасности? — спросил я, мой голос звучал холодно.

Вижу, как она выпрямилась, как её тело задрожало сильнее от моего голоса.

Её глаза, полные обиды и непонимания, встретились с моими, и в них я увидел отголоски той самой боли, которую сам ей причинил.

Её тело задрожало, но не от страха, а от внутреннего напряжения, от желания защитить себя, отчаянно пытаясь удержать остатки гордости.

Я вижу, как её грудь вздымается от учащенного дыхания, как тонкие пальцы крепче впиваются в кожу плеч.

Она пыталась казаться сильной, но её уязвимость, нежность, хрупкость были очевидны.

И это её смятение, эта её решимость, даже в таком состоянии, пробуждали во мне что-то, что я давно похоронил глубоко внутри.

Что-то, что заставляло моё сердце биться чаще, а мою сущность — кричать от противоречивых чувств.Я

жду от неё ответа, удерживая её взгляд, словно пытаясь прожечь в ней дыру своим вниманием. Но мышонок, не выдержав первой, отвела глаза

—Это моё дело, услышал я её ответ, который прозвучал для меня как удар. Мне совершенно не понравился этот тон, эта стена,которую она возвела между нами.

Ведь всего несколько минут назад она переживала за меня, тряслась надо мной, показывая свою заботу.

А теперь, теперь отгораживается. Это не могло не злить меня, разогревая мою ярость.

— Ошибаешься, мышонок, хрипло произнёс я, чувствуя, как мой голос становится глубже, угрожающее.

Я видел, как я всё-таки влияю на неё, как мои слова задевают её, как она дрожит, но не сдаётся.

— Не называй меня так, прервала она меня, её голос был полон решимости, но в нём слышались нотки боли.

Я сглотнул, сжимая челюсть, чувствуя, как мои кулаки непроизвольно сжимаются.

— Имеешь что-то против? — спросил я, намеренно растягивая слова, её плечи опустились, она смотрит куда угодно, только не на меня.

Эта её попытка спрятаться, эта её попытка избежать моего взгляда, лишь подливала масла в огонь.

— Имею, её голос был тихим.

— Не хочу, чтобы ты меня так называл, поэтому прекрати.

Я усмехнулся, зажмурившись на мгновение, словно пытаясь переварить её слова.

— Тогда тебе придётся терпеть, хрипло ответил я, — ведь отказываться от того, что мне дорого, я не собираюсь.

Мышка резко вскинула голову, вздрогнув от моих слов. Я же только сейчас понял, что проговорился.

Что выдал себя. И она это тоже поняла. В её глазах мелькнуло удивление, смешанное с какой-то новой, непонятной мне эмоцией.

— Твоя рана и правда зажила, Хьюго, Гаред осмотрел меня вновь, но моё внимание было приковано лишь к мышке.

Она, словно пытаясь унять дрожь, теребила подол своего платья, её пальцы нервно перебирали ткань.

Пока не взяла Ника на руки, прижимая к своей груди. Улыбка тут же тронула её губы, осветив бледное лицо.

Я засмотрелся на неё. На то, с какой нежностью она смотрела на сына, как её глаза светились материнской любовью. Этот взгляд, этот свет, казалось, окутал их обоих.

— Хорошо постарался, малыш, Захарий погладил Ника по голове, что-то тихо шепча ему.

— Часто у неё такое случается? — спросил я, не в силах сдержаться, мой голос прозвучал хрипло. В груди разливалось беспокойство, смешанное с нарастающим гневом.

Мышка сильнее прижала к груди Ника, баюкая его, её движения были плавными и успокаивающими, словно она пыталась укрыть его от всего мира, от моих слов, от самой реальности.

— Тебе это знать ни к чему, — ответила она, её голос был ровным, но я чувствовал в нём скрытое напряжение, словно струна, натянутая до предела.

Я взъерошил свои волосы, пытаясь справиться с бурлящими внутри эмоциями, с этим клубящимся вихрем чувств, пока не откинул одеяло.

Ощущение возвращающейся силы приятно разливалось по телу, но оно не могло заглушить тревогу за неё.

— Ладно, поговорим позже, собтратился к Логану, стараясь придать голосу спокойствие, которого не чувствовал сам.

— Тем более мне есть что сказать. А теперь, брат, отдыхай, ответил Логан. Я же чувствую как его пристальный взгляд провожает меня, словно он пытался прочесть мои мысли.

Захарий странно поглядывал на нас, словно наблюдая за какой-то непонятной, запутанной игрой, пока не улыбнулся и не хмыкнул, также покидая комнату.

Его уход оставил после себя лишь тишину, нарушаемую лишь мерным дыханием Ника и стуком моего сердца.