Чтение онлайн

Войдя в нашу спальню, я сразу же огляделся. Мышки там не было. Только сын, мой маленький Ник, ворочался в люльке, которую я сам соорудил для него.

Я подошёл к нему, чувствуя, как сердце наполняется нежностью, которую невозможно выразить словами.

Погладил его по щеке, ощущая такую всепоглощающую любовь к этому крошечному существу, что мне стало немного страшно.

Я никогда не думал о детях, не представлял себе такого поворота в жизни, а теперь не мог представить свою жизнь без него.

Ник – это продолжение меня, нас. Я зажмурился, не в силах отрицать, что мышка, теперь волнует меня ещё больше,до глубины души. Как только она поселилась здесь, я не мог думать ни о чём другом.

Мой взгляд постоянно притягивался к ней, и я видел, как она смущается под этим пристальным вниманием.

Усмехнувшись своим мыслям, я осторожно накрыл сына одеялом.

Стоило Нику увидеть меня, как его плач тут же утих. Он перестал ворочаться и теперь внимательно следил за мной своими большими, ещё сонными глазами.

Я стал баюкать его, стараясь успокоить. Он стал зевать, пока, наконец, он не прикрыл глаза, проваливаясь в безмятежный сон.

Внезапно до меня донеслось тихое журчание воды из купальни. Мой порыв был неостановим. И было плевать на приличия.

Переступив порог, я замер. В груди вспыхнул огонь, обостряя все мои чувства до предела. Желание, которое до этого лишь тлело где-то в глубине души, разгорелось с новой, неистовой силой.

Мышонок. Она лежала в купели, обнаженная, спящая. Вода лишь слегка прикрывала её тело, лаская каждый изгиб, подчеркивая совершенство форм.

Полная грудь, тонкая талия, пышные бёдра – всё это предстало моему взору, заставляя кровь стучать в висках.

Я сглотнул, ощущая, как всё внутри меня переворачивается, бурлит от желания.

Оскалившись, я продолжал смотреть на неё, словно дикий зверь, увлекшийся добычей, и мне было плевать, что права на это я уже не имею.

Она спала так мирно, так безмятежно, совершенно забыв об осторожности.

Это, как ни странно, разозлило меня. Её уязвимость, её полная беззащитность перед миром.

Я подошёл ближе, не в силах оторвать взгляд. Рука сама потянулась к её лицу, словно ведомая неведомой силой.

Пальцами нежно, погладил её щеку, затем скользнул по контуру её губ. Я засмотрелся на них, снова ощущая острое, почти невыносимое желание ощутить их вкус, прикоснуться к ним.

Её вкус, который я помню до сих пор. Который не сравнится ни с чем.

Мой взгляд скользил по её телу, изучая каждый миллиметр, пока не остановился на её лбу.

Там я заметил чёткую рану. Свежую. Эта рана. рость, смешанная с тревогой, снова охватила меня. Откуда она у неё, как получила.

Мышонок вздрогнула. Её веки дрогнули, и глаза распахнулись, встречая мои. Удивление ,шок, волнение неуловимое, мелькнуло в её взгляде.

Она смотрела на меня, изучала, совершенно забыв о своей наготе, о том, что вода едва прикрывала её. Мы смотрели друг на друга, и в этом безмолвном взгляде было всё. Я не мог оторваться от неё.

"Нежная", - пронеслось в голове. Я вспомнил слова Гареда: "Следила за мной всю ночь". Она следила за мной всю ночь, и теперь, измученная, уснула здесь, в купальне.

В следующий миг, словно вынырнув из глубокого сна, она тут же прикрылась руками, пытаясь спрятать то, что ещё секунду назад было открыто моему взору.

Я усмехнулся, но ощущение в груди стало душным, словно воздух вокруг меня сгустился, стал плотным и вязким.

Её щёки залились краской, и она начала дрожать, не то от холода, не то от смущения, не то от моего присутствия.

— Ты могла случайно захлебнуться, хрипло прошептал я, мой голос прозвучал глухо, словно издалека.

Я видел, как она зажмурилась, словно пытаясь отгородиться от моих слов, от моего взгляда, который, я чувствовал, смущали её.

— Я не заметила, прошептала она в ответ, и её голос был таким тихим, таким уязвимым, что я снова оскалился, пытаясь скрыть своё смятение.

— В следующий раз будь повнимательнее, сказал я, и в моём голосе прозвучали нотки предупреждения, смешанные с волнением.

— Меня могло и не быть здесь. Она закивала головой, её движения были медленными, неуверенными, и она начала продвигаться к краю купели.

Я сглотнул, смотря на её спину, на изящный изгиб позвоночника, проступающий сквозь тонкую кожу.

Захотелось провести по ней рукой, очертить каждый позвонок, почувствовать тепло её тела. Но я отдёрнул себя, понимая, что не могу зайти так далеко.

— Можешь выйти, услышал я её дрожащий голос.

— Мне нужно переодеться. Я снова усмехнулся, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

— Я уже всё видел, сказал я, в моём голосе звучала усмешка, но она была горькой.

— К чему это стеснение?

Она вздрогнула от моего голоса, от моего тона.

— Сейчас я не хочу, чтобы ты видел, ответила она, и её слова, сказанные с такой искренностью, задели меня.

Напрягся, я снова осмотрел её, чувствуя, как внутри всё сжимается от какой-то новой, непонятной горечи.

— Кто-нибудь был после меня? — спросил я, хотя и знал ответ. Знал, но хотел узнать от неё. Этот вопрос вырвался сам собой.

Её молчание было красноречивее всяких слов. Я чувствовал, как она часто задышала, как по её спине побежали мурашки, выдавая её волнение.

— Я была беременна, наконец прошептала она, и в её голосе звучала нотка отчаяния.

— Как ты себе это представляешь?

Значит, не было никого. Эти слова принесли мне облегчение.

Значит она правда что-то чувствовала ко мне, и это взбудоражило меня сильнее.

— Некоторых даже это не волнует, сказал я, продолжая внимательно смотреть на неё, пытаясь угадать, что творится в её душе.

— Я неопытная, ты сам знаешь, прошептала она, сглотнув. Эти слова заставили меня замереть. Я вспомнил нашу ночь, её первую ночь, нашу первую близость. Какая она была. Я зажмурился, отгоняя эти воспоминания, которые обжигали меня изнутри.