Чтение онлайн

Хьюго

Боль была невыносимой, пронизывающей изнутри, но терпимой. Сквозь пелену я с трудом заставил себя открыть глаза.

Яркие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь окно, ослепили меня, заставив тут же зажмуриться, пытаясь привыкнуть к свету.

— Ну, как ты себя чувствуешь? – прозвучал голос Гареда. Его слова, заставили меня повернуть голову в его сторону, несмотря на боль.

Я прислушался к себе, пытаясь осмыслить свои ощущения. Тянущая боль, тупая и ноющая, разливалась по всему телу, напоминая о каждой травме, о каждом ударе.

Я попытался пошевелиться, ощущая, как мышцы протестуют, но тело отказывалось слушаться. Гаред тут же остановил меня:

— Лежи, я тебя осмотрю. Он хмурился, дотрагиваясь до моей раны.

Было странно, ведь я отчетливо помнил прикосновение другой руки – тёплой, нежной, такой ласковой. Это воспоминание, такое явное и противоречащее всему остальному, заставило меня сглотнуть, ощущая, как комок подступает к горлу.

Несмотря на его слова, я всё же попытался приподняться, чувствуя, как тело напрягается, готовясь к новому приливу боли.

— Некогда лежать — хрипло выдохнул я, каждое слово давалось с трудом, сопровождаясь ноющей болью.

Гаред усмехнулся, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

— Слушайся старших, проговорил он с насмешкой, — иначе я Вальтеру доложу, что ты опять ведёшь себя как упрямый осёл.

— Докладывай! — ответил я, чувствуя, как в груди разгорается упрямый огонёк.

— Я ничего не боюсь.

— Хочешь знать, кто всю ночь сидел рядом с тобой, следил за каждым твоим вздохом? спросил он, и в его голосе прозвучало что-то новое, какое-то предвкушение.

Я отрицательно качнул головой, но он, кажется, и не собирался ждать моего ответа.

— А я тебе всё равно скажу, продолжил он,— может, хоть так ты перестанешь вести себя как полный баран. Твоя мышка — он сделал паузу, и я напрягся, ожидая продолжения, — сидела около тебя всю ночь. Смотрела за тобой, ухаживала. Я пытался прогнать её, но она не ушла. Осталась, пока не убедилась, что с тобой всё в порядке.

Мои глаза распахнулись. Я вижу, что Гаред говорит это совершенно серьёзно, что никакой лжи в его словах нет. Его взгляд был прямым и честным. Размышления захлестнули меня. Значит, она была здесь? Всю ночь?

Следила за мной, заботилась? В моей груди начало разливаться странное, неведомое доселе чувство.

Тепло, которое сначала робко разгоралось, теперь становилось ярче, превращаясь в настоящий огонь, который, казалось, был готов поглотить меня целиком.

И тут я вспомнил его вчерашние слова, сказанные так внезапно: "Влюбилась". Неужели она действительно влюбилась в меня?

Эта мысль одновременно согревала и терзала мою душу. Если это правда, если она действительно испытывает ко мне такие чувства, то, возможно, она отдалась мне не из-за нашей связи,а потому, что хотела этого не меньше моего.

Хотела и любила именно поэтому она так поступила.

Но как узнать? Как проверить? Она, мой маленький мышонок, никогда сама не расскажет. Эта неизвестность, эта неопределённость притягивала.

Эта информация обрушилась на меня,сметая остатки моего самообладания.

Я почувствовал, как внутри меня бурлит целый океан эмоций: удивление, смятение, облегчение, и что-то ещё, глубокое и незнакомое, что я не мог сразу понять. Я приподнялся, игнорируя новую волну боли, пытаясь осмыслить услышанное.

— Почему она была здесь? — спросил я, мой голос звучал хрипло и неуверенно. Гаред, закончив с обработкой моей раны, промывал руки, и его лицо выражало спокойствие, которое я мог только завидовать.

— Я же тебе вчера всё рассказал, ответил он, и в его голосе проскользнула нотка усталости.

— Видно, что чувства к тебе остались, поэтому и не могла спокойно сидеть, вот и пришла. Я зажмурился, пытаясь совладать с собой.

Его слова, несущие в себе такую огромную правду, вновь пробудили во мне бурю. Я снова оскалился, не от злости, а от переизбытка чувств, которые захлёстывали меня.

Эти новые, неведомые эмоции, о существовании которых я раньше и не подозревал, теперь с новой силой хлынули на меня, словно мощный поток.

Они поглощали меня целиком, заставляя чувствовать то, что, как я думал, мне недоступно. Особенно остро я ощущал это после его слов.

— Тебе нужен покой, сказал Гаред.

— Я зайду позже проведать тебя. А сейчас лежи и набирайся сил. Твоя регенерация, он сделал паузу, и я понял, о чём он, — похоже, не действует. Ты и сам, наверное, понимаешь, почему.

Он ушёл, оставив меня один на один с самим собой.Слова Гареда эхом отдавались в голове, рисуя перед моим внутренним взором её образ.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и закрыл глаза. И, конечно же, она появилась.

Её образ был смутным, но от этого не менее реальным. Я видел её удивлённые глаза, полные волнения, когда они смотрели на меня. Значит не показалось.

Я ощущал её нежные прикосновения, которые, несмотря на боль, дарили странное успокоение. Её голос, тихий и мелодичный, звучал в моей памяти, заставляя сглотнуть.

Она была здесь. Вчера. Всю ночь. Как она решилась? Как смогла преодолеть страх, как не испугалась моего гнева, который, как я думал, мог оттолкнуть любого?

Но главное, что я чувствовал сейчас, это какой-то паршивый стыд. Она видела меня таким. Видела слабым, беспомощным, сломленным. Этого я не хотел больше всего на свете.

Видеть мою слабость, мою уязвимость – это было то, чего я боялся больше всего.

И теперь, зная, что она была рядом, видела меня в таком состоянии, я чувствовал себя ещё более уязвлённым, ещё более потерянным.

Но одновременно с этим, где-то глубоко внутри, тлела искорка, искорка надежды, искорка тепла, которая, казалось, могла растопить даже лёд моего упрямства.

Внезапный, пронзительный плач Ника вырвал меня из плена размышлений, заставив резко распахнуть глаза.

Он плакал, не унимаясь, его крики наполняли комнату, вызывая новую волну тревоги. Нахмурившись, я, сквозь свою собственную боль, с трудом приподнялся.

Придерживая рукой ноющий бок, я медленно, стараясь не делать резких движений, направился в их комнату, чтобы взглянуть на сына.