Чтение онлайн

— Спасибо, прошептала она, прижимаясь ко мне ещё ближе.

— Мне стало легче. Я никому не рассказывала, а тебе лишь смогла открыться.

Я усмехнулся, почувствовав, как что-то внутри меня оттаяло.

Признание её доверия было для меня наградой. Но вместе с этим пришло и острое, почти болезненное желание. Желание спрятать её ото всех, наслаждаться её нежностью, её хрупкостью, ею полностью.

Но я понимаю, что наша уединённая минута закончилась. Нам нужно было возвращаться к сыну, который ждет нас.

Мэди несколько секунд просто смотрит на меня, так пристально, с волнением. Её глаза, полные тревоги, изучают каждую черточку моего лица.

— Хьюго, она замялась, сглотнул, слышать моё из её уст.Я ещё сильнее сжал её в своих руках, притягивая к себе, словно пытаясь защитить ее.

— Что, что стало с твоим отцом, спросила теперь уже она. в её голосе звучит не просто любопытство, а глубокая, неподдельная потребность знать, разделить со мной эту тяжесть.

Вопрос, который она задала, был словно удар под дых. Я зажмурился, пытаясь оттолкнуть непрошенные образы, которые тут же всплыли в памяти

Один-единственный вопрос, и я уже сбит с толку.

Я хотел встать, отодвинуться, уйти от этого болезненного момента, но её рука схватила меня за запястье, не давая двинуться с места.

— Расскажи мне, её голос был настойчив, полон мольбы.

— Я хочу это знать, мне это важно. Она сглотнула. Я снова зажмурился, пытаясь собрать мысли, побороть волну воспоминаний, которая грозила накрыть меня с головой.

Приподнялся, подходя к окну. Послышался шелест, мышка подошла ко мне из-за спины.

— Хочешь знать, мышонок? — Я спросил шёпотом, мой голос был хриплым, едва различимым.

— Мне было пять, начал я, и голос звучал странно, чуждо, словно принадлежал не мне, а тому маленькому мальчику из далёкого прошлого.

— Маленький мальчик, оборота ещё не должно было быть. Мы с отцом и другими волками пошли в лес, учить меня охотиться. Я усмехнулся, горько, безрадостно.

— Этот день запомнился мне на всю мою жизнь. В памяти всплыли яркие, почти осязаемые картины: солнечный свет, смех отца, его крепкая рука в моей маленькой.

— Мы разминулись, он шёл впереди меня, уверенный и сильный. Обернулся, чтобы подарить мне свою улыбку. Я ответил ему тем же, прежде чем, на нашем пути не появились ведьмы.

Мой голос резко сорвался, превращаясь в глубокий, утробный рык, сотрясающий грудь, полный ярости и бессилия перед тем, что произошло.

Каждая клеточка моего тела напряглась, мышцы задеревенели от невыносимого воспоминания.

В тот же миг я почувствовал её руки на своей спине, мягкие, теплые.

Она стала нежно гладить меня, её прикосновения были утешением.

Я продолжил, и каждое слово было вырвано из меня с трудом, словно заноза из живого мяса.

— Папа ничего не успел предпринять, даже обернуться.

— Удар попал прямо на него, он упал замертво.

В памяти вспыхнула ужасающая картина: его тело, обмякшее, безжизненное, рухнувшее на землю, а я, маленький, бессильный, стоял рядом, ничего не понимал.

Эта растерянность, этот детский страх и отчаяние полностью захватили меня. Я думал, что не может быть так. Что он встанет, но он лежал, даже не шевелился.

Я же стоял как вкопанный, руки сжались в кулаки, — меня хотели унести, но я не дался. Хотели спасти наследника, но разве я мог оставить его, мог бросить.

— В тот момент, когда ведьмы попытались убить и меня, но что-то внутри оборвалось. Оборот резко произошёл, не контролировал себя, я зарычал, вспоминая ту первобытную ярость, захлестнувшую меня.

— Нужно было защищаться, я видел, как трудно даётся стае, видел, что ещё немного и никого в живых не останется. Это и подстегнуло меня. Из-за боли и злобы я обернулся, мой голос был низким, почти звериным рыком, — ничего не имело значения.

Только отомстить за своего отца, убить тех, кто так жестоко его убил.

Я чувствую, как мои мышцы напрягаются, словно я снова переживаю тот оборот, ту трансформацию, когда тело ломалось и перестраивалось, повинуясь первобытной ярости.

— Я не помню всего, продолжаю я.

— Но когда очнулся, увидел, что все лежат замертво. Картина была ясной, ужасающей: тела ведьм, разбросанные по земле, их искаженные лица. А люди отца смотрели на меня с ужасом.

Я закрыл глаза, вспоминая их лица – смесь шока, страха и какой-то странной, невысказанной гордости.

— А то и понятно: маленький мальчик, а совершил такое. Все бы испугались. Я горько усмехнулся. Грудь сжалась от боли, от осознания того, что в тот день я потерял не только отца, но и часть себя, того невинного мальчика, которым был до трагедии.

Я замолчал на мгновение, тяжесть воспоминаний давила на грудь.

— Но обернуться сам уже не мог, слишком мал был. И тяжело мне было, сознание сгущались, волк взял надо мной вверх. Он чувствовал потерю своего вожака, чувствовал потерю своего отца.

От этого было больнее всего. Я хотел спрятаться, чтобы не видеть, не слышать. Я не хотел это чувствовать, поэтому и закрылся в себе.

Мой голос снова стал тише, почти шепотом.

— Я упал на своего отца, не в силах больше стоять на лапах. Я чувствовал его неподвижность, и это было невыносимо. Я видел его глаза, видел, что он не дышит. Но отчаянно не хотел в это верить. Остался лежать с ним, пытаясь почувствовать вновь его тепло, пытаясь хоть как-то доказать, что это всё неправда. Но глубоко внутри я знал, что это всё, что его больше нет.

— Не помню, сколько там пробыл, пока голос матери не привёл меня в чувство. Как она нашла меня там, среди мертвых ведьм и безжизненного тела отца, я не знал, но её голос вытащил меня.

— Тогда обернулся обратно, она могла потерять меня, но я понимал, что этого она не переживёт. Слишком большая утрата. Она была истинной моей отца. Связь оборвалась, как и часть души умерла.

Не знаю, как она держалась всё время, пока растила нас с братом. Я закончил свой рассказ, и тяжесть повисла в воздухе.