Чтение онлайн

Руки Мэди сильнее сомкнулись на мне, её объятия стали ещё крепче, почти отчаянными.

Её прикосновение было пронизано дрожью, я чувствую её собственное потрясение, её глубокое сострадание. Это было не просто объятие, это был безмолвный крик боли за меня.

Мы молчим, потому что воспоминания нахлынули с головой, захлестывая нас обоих.

Внезапно мышка встала напротив меня. Она стала гладить мои руки, затем обнимать меня, её объятия были такими нежными, но крепкими. В её глазах стояли слёзы и волнение.

— Мне очень жаль, что так получилось, Хьюго, очень жаль, шепчет она, и её голос был полон искреннего сострадания.

Я усмехнулся, но это была горькая усмешка, лишённая всякой радости, лишь отражение той иронии судьбы, что связала нас.

— Твои сородичи убили моего отца, я произнёс это медленно, каждое слово было выковано из боли, — мои — твоих родителей. Истина была жестока, пронзительна.

Я сжал её сильнее, притягивая к себе, чувствуя её дрожь, которая прошла сквозь меня. Она уткнулась мне в грудь, плача снова, её тело сотрясалось от всхлипов, и я крепче обнял её, пытаясь дать ей хоть какое-то утешение.

— Он должен был научить меня обороту, должен был показать всё, рассказать про обычаи, но его не было, продолжил я, и в моём голосе звучала глухая боль от утраченных возможностей, от отсутствия отца, который должен был быть моим наставником.

Я сжимаю её сильнее, как будто в этом объятии мог найти утешение и для себя, и для неё.

— Я понимаю тебя, её голос был приглушённым, потому что она всё ещё прижималась к моей груди, продолжала плакать.

— Ведь мои родители должны были обучить меня силе, контролировать свою магию. Я выросла без любви, я бы была бы одной из них, сказала она мне, и в её словах прозвучала невыносимая горечь.

Я обнял её еще сильнее, инстинктивно притягивая к себе, словно пытался физически оградить её от этой тьмы, от этих мыслей.

Моё тело напряглось, каждый мускул кричал о необходимости защитить её.

— Не стала бы, прошептал я ей в волосы, мой голос был хриплым от нахлынувших чувств, но преисполненным непоколебимой уверенности.

— Ты другая, мышонок, ты никогда бы не стала одной из них.

— Я вовремя нашёл тебя.

Я нежно поцеловал её в лоб, задерживая губы на мгновение дольше, чем требовалось, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность, всю свою клятву оберегать её.

Мышка вздрогнула в моих объятиях, её руки легли мне на плечи.

Она подняла на меня взгляд, и её глаза – эти бездонные омуты, были полны такой пронзительной боли, что у меня внутри всё сжалось.

— Мне так больно, так обидно, Хьюго, шепчет она, и её слова были подобны острым осколкам, что вонзались мне прямо в сердце. Каждое из них отзывалось эхом в моей душе, причиняя новую, непривычную боль – боль за неё, за её раненое сердце.

— Я бы хотела, чтобы ты познакомился с ними, её голос стал едва слышным, и от её слов я замер, мгновенно сжав её ещё сильнее. Это желание, прозвучавшее так просто, обрушилось на меня всей тяжестью её утраты.

— Твой отец вызывает уважение, мышонок, мой голос стал мягче.

— Я изучал все его бумаги за этот год. Он действительно был хорошим человеком, хоть я и его не знал. Я произносил эти слова с полной искренностью.

— Другой дочери у него не могло не быть, я добавил с нежной, едва уловимой улыбкой, видя, как эти слова трогают её.

Мэди слабо улыбнулась, закрывая глаза.

— Я назвала Ника в честь него, услышал я её тихий голос. От этих слов у меня перехватило дыхание.

Я улыбнулся, не скрывая своего восторга, видя, с каким трепетом она на меня смотрит.

— Мне нравится, ответил я, чувствуя, как в груди разливается невероятное тепло.

— Следующего ребёнка называю я. Я произнёс это с уверенностью, но в моих словах было и предвкушение, и обещание будущего, которое мы будем строить вместе.

Она смутилась, на её щеках выступил лёгкий румянец, и она слабо, почти незаметно кивнула головой.

Хьюго

Никто из нас не решался первым разорвать эту хрупкую тишину, наполненную невысказанными словами и глубокими чувствами.

Я медленно подался вперёд, мои пальцы нежно скользнули по её щеке, ощущая бархатистую кожу. Мышонок зажмурилась, наслаждаясь этим прикосновением. Я осторожно очертил контуры её лица, её губ, прежде чем мягко, но настойчиво прикоснуться к ним своими.

Поцелуй был долгим, нежным, наполненным той тоской и желанием, которые мы так долго сдерживали. Он был желанным. Я обхватил её, мягко повалив на шкуру, откидывая одеяло, которое казалось теперь лишним.

Мышонок не сопротивлялась, наоборот, всем своим существом отдавалась мне, отвечая на мои ласки с той же безграничной любовью.

"Я нужен ей," эта мысль пульсировала в моей голове, наполняя меня силой и уверенностью.

— Я скучала по тебе, прошептал её осипший голос, разрезая тишину. Я зарычал, отвечая на её слова, целуя её неистово, утопая в её аромате, в её тепле.

— Я скучал сильнее, прошептал я в ответ, мой голос хрипел от нахлынувших эмоций.

— Наша ночь я помню всё до мелочей, каждую твою дрожь, каждый вздох, шепчу я, проводя носом по её шее.

— Никогда не забывал, хрипло произношу я, всматриваясь в её лицо, в эти распахнутые, полные прежних чувств глаза.

— Хоть ты и просила забыть, я не мог. Мечтал, чтобы ты снова оказалась в моих руках.

Мэди заливается краской, смущённо опускает взгляд, прижимается щекой к моей груди, пытаясь спрятаться от моих глаз. Но я вижу, как дрожат её ресницы, как учащённо бьётся её сердце.

— Я тоже ничего не забыла, признаётся она, её голос едва слышен.

Глоток воздуха, и я вновь атакуют её, неистово, словно пытаясь наверстать упущенное время. Поцелуи срывают с губ, пылают на коже, несут в себе всю боль разлуки, всю ярость тоски, всю нежность, что копилась во мне. Я хочу показать ей, как же она мне дорога, как я её люблю.

— Моя, надрывно шепчу я, не в силах остановиться. Мои пальцы скользят по её спине, притягивая ближе, стирая последние миллиметры пространства между нами.