Чтение онлайн

Она потеряла равновесие. Благо, Логан, стоявший рядом, успел подхватить её, его руки обхватили её прежде, чем она успела упасть. В его глазах отразилась та же боль и неверие, что и в её.

Я сглотнул, чувствуя, как ком отчаяния застревает в горле, а челюсти сжимаются до боли. Внутри меня всё кипит, жжет огнем невыносимой злости и беспомощности. Слушать это, видеть боль в глазах брата и Серены было просто невыносимо.

Я мог лишь стоять, прижимая к себе Мэди.

— Если нельзя, значит не будет, прорычал Логан. Эти слова вырвались из него с такой силой, словно он вырывал их из самой своей души, с мясом и кровью.

Его голос был хриплым, надломленным, но в нем звучала и стальная решимость. Я вижу, как его тело дрожит, как он пытается держаться, пытается не показать той агонии, что терзает его изнутри.

Его глаза, обычно полные веселья, уверенности, сейчас были остекленевшими от боли, но он изо всех сил старался сохранить каменное выражение лица, защищая Серену даже от собственной слабости.Захарий, словно видя всё насквозь, лишь покачал головой.

— Я долго наблюдаю за вами, знаю и вашу историю.

Серена прикрыла глаза на мгновение, словно она пыталась отстраниться от жестокой реальности.

Логан наклонился и нежно поцеловал её в макушку.

— Ты достоин уважения, Логан. Жену свою бережешь, правильно делаешь, сказал Захарий, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение.

— Как и ты, девочка.

— Я не позволю ей страдать, вновь заявил Логан, его голос стал чуть твёрже, обретая прежнюю решимость.

— Если это опасно для её здоровья. Он не договорил, но смысл был ясен. Он готов отказаться от всего ради неё.

Серена, которая до этого лишь слушала, вдруг схватила его за руку, её пальцы вцепились в его предплечье.

— Я хочу, очень хочу,чтобы у нас дети был Логан, прошептала она, её голос был едва слышен, но в нём звучала такая нечеловеческая мольба, такая глубина тоски, что сердце сжималось.

Логан зажмурился, прижимая Серена к себе сильнее, оскалился, его челюсти напряглись. Ведь я знаю, что он сам этого хочет, хочет ребёнка.

Серена подняла на Захария взгляд, полный надежды, отчаяния и последней, крошечной искры желания.

Захарий взял её за руку, стал гладить тыльную сторону.

— Будет у вас ребёнок, Серена, произнес он.

— Не кори себя, милая. Всё будет в определенное время. Плохие мысли брось,ты ни в чем не виновата. Подлечишься несколько лет, и родится у вас девочка.

Мои глаза, встретились с глазами Логана. Он медленно зажмурился. Это было не от боли, а от неверия, от волнения.

— Спасибо вам, прошептала Серена, и это было едва слышно. По её щекам покатились слёзы.

Это были слёзы не горя, а облегчения, слёзы освобождения от гнета, который душил её так долго.

Её плечи вздрогнули, когда она попыталась сдержать всхлип, но не смогла.

Логан, чье лицо мгновение назад было искажено внутренней борьбой, теперь расслабился.

В его глазах отражалась такая безмерная любовь и облегчение.

Он крепко обнял её, притягивая к себе. Его мощные руки обхватили её дрожащее тело, прижимая её голову к своей груди. Он нежно гладит её по волосам, его движения былиосторожными, полными нежности.

Логан дышит глубоко, пытаясь успокоить её, но, кажется, сам борется со слезами, которые стояли у него в глазах.

Его подбородок касался её макушки, и он, казалось, вдыхал её запах, чтобы убедиться, что она здесь. А Серена также отчаянно хватается за него.

— Полно плакать, сказал Захарий.

— Всё хорошо будет, продолжил он.

— У вас всех. Его взгляд скользнул по каждому из нас — по Логану, который сжимал Серену, по мне, всё ещё обнимающему Мэди.

Я крепче прижал Мэди к себе, поцеловав её в лоб. Мы выдохнули.

Мэдисон

Спать в объятиях Хьюго было так хорошо и так спокойно. Я ощущала тепло его тела, биение его сердца, и впервые за долгие дни мне удалось по-настоящему расслабиться. Казалось невероятным, что всё это — мы вместе, Ник, наш дом — произошло так быстро, после стольких лет разлуки и боли.

Внезапно Ник заплакал. Я тут же порывалась встать, но Хьюго сделал это раньше. Он взял сына на руки, и я засмотрелась на них, на то, с какой нежностью он его качал, с какой гордостью смотрел на него.

В его глазах отражалась безграничная отцовская любовь, и меня захлестнула волна эмоций. Я сглотнула, слёзы подступили к глазам, но это были слёзы счастья.

Хьюго резко повернулся в мою сторону, его взгляд встретился с моим. Он подошёл и лёг рядом, осторожно положив Ника между нами. Я придвинулась ближе. Я поцеловала сына в лоб, а потом повернулась к Хьюго.

— Его волк, сказал он, и я замерла.

— Я уже чувствую его.

Он сказал это с такой гордостью, с таким трепетом, что моё сердце забилось чаще.

— Когда мы были в разлуке с тобой, продолжил он, его голос стал тише, рука потянулась ко мне, погладив нежно по щеке— моё сердце болело, душа ныла, словно чего-то не хватало. А потом, когда я встретил его, я понял, что всё это время чувствовал его, чувствовал его связь со мной.

Я прослезилась, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции.

— Хотел молчать, но не могу мышонок. Сегодня мама с бабушкой приезжают, я вопросительно уставилась на него. Моё сердце пропустило удар. Мама? Бабушка? Они едут сюда?

Я села, с растерянностью кусая губы. Столько всего навалилось разом. Ощущение счастья от воссоединения с Хьюго, а теперь ещё и встреча с его близкими.

— Почему ты не сказал? — прошептала я, чувствуя, как нарастает волнение.

Он усмехнулся, поднимаясь за мной. Мягко погладил меня по щеке, его прикосновение было успокаивающим, но мое волнение не утихало. Он приблизился, и я, чувствуя себя совсем маленькой и уязвимой, выдавила:

— Вдруг я им не понравлюсь, сказала я уже тише, мои пальцы нервно теребили край подола ночной рубашки.