Чтение онлайн

Покои Авената не охранялись. Вчерашние враги считали ниже своего достоинства жертвовать пиром примирения ради чужака. Единственной, кто присматривала за пленником, была сухонькая старушка, не расстающаяся с какими-то пахучими травами. Целительница, которая и помогла алку встать на ноги. Старуха делала своё дело, не задумываясь, что вражескому полководцу ничего не стоит свернуть ей шею - но что удивительнее всего, и алк не пытался сбежать. Наверное, понимал: в ледяной пустыне, в разгар Долгой Ночи, он далеко не уйдёт. А надо, чтобы ушёл...

– Ну, здравствуй, Авенат-катэ, - постучавшись в дверь и дождавшись хмурого: "Входите!" - вошла Эвинна.

Выглядел Авенат неважно. Голова забинтована, из-под марли проступает пожелтевшая за эти дни кровь.

– Ну, надо же, - ухмыльнулся алк.
– Они ещё и бабу мне послали! Думают, король им выкуп пришлёт. Ага - в виде полка!

– Ты кругом неправ, Авенат, - усмехнулась Эвинна, и усмешка получилась зловещей.
– Во-перых, я не девка для развлечений, а та, кто устроила тебе засаду. Не веришь? Утром спроси любого. Во-вторых - выкупа не будет, но не потому, что Амори пришлёт войско. Я постараюсь сделать так, чтобы ему стало не до Борэйна.

– Ты?
– алк обидно ухмыльнулся.
– Но что ты можешь?! И от чьего имени говоришь? Уж не сама ли ты богиня Борэйн во плоти?

– Куда уж мне, - Эвинна и не подумала обижаться. Это просто орудие, которое должно сослужить хорошую службу, думая, что служит своему королю. Не враг, не алк - орудие в её руках. Управляться с которым, конечно, сложнее, чем с мечом или джезайлом, но ненамного.
– Я лишь помогла освободиться картирам, потом мы с картирскими наёмниками прорвали ваше кольцо, а потом... Да ты и сам всё видел. Кстати, джезайлы ваши чудо как хороши - надеюсь, скоро мы разживёмся и другими!

Сказать, что алк потрясён - значило ничего не сказать. Чтобы какая-то девка без роду, без племени, едва переступившая отделяющий детство от юности порог, руководила боем? Но она и правда слишком много знает, и... он же видел это лицо и эту фигурку там. По спине ротного скатилась струйка холодного пота: каким-то зловещим колдовством повеяло на военачальника. Колдовством, против которого бессильны и отличное оружие, и мужество воинов до мозга костей.

– Вот кто украл у нас победу, - немного придя в себя, потерянно произнёс алк.
– Я уже встречался с такой ведьмой... на юге, в Сколене. Только её звали Эвинна, а тебя...

– А меня тоже звали Эвинной, - повинуясь странному наитию, будто кто-то на миг завладел её языком, сказала она.
– Теперь называют Артси, но суть одна!

– Ты смеёшься надо мной!
– алк не на шутку разозлился.
– Я сам видел, как её сожгли.

Эвинна сама была не рада, что разболтала главную тайну - но остановиться не могла. Нет, не просто орудие. Перед ней враг, один из тех, кто втоптал Сколен в грязь, кто лишил всего её саму. Рука потянулась к мечу - и отдёрнулась, будто рукоять была раскалена. Слишком просто. Алкские твари не заслужили такой простой смерти. Пусть сперва осознают, что по их душу уже идут. Пусть сам Амори поймёт, что она достанет его и из мира мёртвых... Ненависть вздыбилась, словно волна цунами, она играючи не перехлестнула даже, а снесла плотину холодного рассудка. Такой абсолютной и безраздельной ненависти девушка не испытывала даже в бою. Ненависти к алкам - и к себе, теряющей драгоценное время на утрясание межплеменных дрязг и матримониальные планы стареющей королевы.

– А знаешь, Авенат, я ведь тоже там была, - тихо, почти задушевно, тоном, каким можно признаваться в любви, сказала она.
– Только не там, где были горожане и стража. Я была на том самом костре, и ты, думаю, меня видел.

В первый миг Авенат не мог понять, шутит она или сама верит в то, что говорит. Бред! Картиры всю жизнь проводят в странствиях - но они бродят, как правило, по одной-двум землям. Среди них отродясь не было мореходов. Как же эта девица, кто бы она ни была, могла преодолеть такое расстояние? Может, она сколенка, проданная в рабство на Север, да и повредившаяся от пережитого умом? Отсюда и ненависть к незнакомому, казалось бы, человеку: для неё любой алк - враг. Ничего. Ничего она ему не сделает: её свои же с потрохами съедят: зачем убила, его же Амори мог выкупить!

Эвинна прочитала эти мысли, как в открытой книге. Ненависть вспыхнула с новой силой - и опала, став холодной и деловитой, как готовящаяся ужалить змея.

– Не бойся, я тебя не убью. Может, даже помогу бежать. Серьёзно. Ты должен будешь добраться до своего короля... и кое-что передать. От меня лично.

Алк вскинул голову, уставившись прямо в глаза Эвинне. Она выдержала взгляд, только на самом дне сознания испуганно съёжилась Артси. "Бедная девочка!
– подумала Эвинна.
– Сколько ужасов тебе пришлось увидеть и услышать - а сколько ещё придётся! И тело у нас общее. Я не могу никак защитить тебя от всего этого..."

– Так вот, Авенат. Я была на том костре. Я горела живьём. Да, Эвинна - я! Правда, в другом теле, но ведь первое вы уничтожили. Пришлось обзаводиться новым. Вы одного не учли: я вернусь за Амори, да за всеми алками, сколько их ни есть, даже оттуда. И не надейтесь, что я сдохну до того, как сотру ваше королевство в порошок!

Алк не выдержал поединка глаз, опустил голову. Он, бывалый военачальник, спровадивший в Ирлифово царство не одну сотню сильных, умелых врагов, рядом с дрожащей от бешенства девчонкой почувствовал, как по телу пополз холодный пот. Допустим, она даже сколенская рабыня - но и таких алк повидал на своём веку немало, да и не просто смотрел: время от времени воину нужно расслабляться, отдыхать душой и телом, и лучше - с теми, кого не жалко. Даже со шлюхами из алок приходится себя сдерживать, не то что со сколенками. Допустим, у неё есть счёты к алкам. Но и в глазах рабынь он никогда не видел такой самозабвенной, испепеляющей ненависти. А кроме того, какая рабыня сможет командовать войском, превратив полный и сокрушительный разгром - в такую же победу? Только одна. Та, кого при жизни - или в прошлой жизни?
– звали Эвинной ваной Эгинар.

Мысли разбегались, как крысы от груды объедков, алк чувствовал, как в жарко натопленном покое его бросает в озноб. Если это правда, то... Можно воевать с противником из плоти и крови - но можно ли победить ту, над которой не властна сама смерть? Да простая ли она смертная - или богиня Борэйн, вселившаяся в тело сколенской девки, дабы проучить без меры возгордивщихся алков? Если так, все одержанные с таким трудом победы - даже не неполны, а просто-напросто призрачны. Это даже не капля в море, просто дым, мираж, который вот-вот рассеется, и от величественного здания Державы останутся лишь обломки...

– А, вижу, ты проникся, - усмешка, искривившая пухлые, чувственные губки, даже она казалась ухмылкой нажравшегося крови вурдалака.
– Да, я та самая Эвинна. Начинать, конечно, пришлось издалека - но тем слаще будет месть. Так пусть и Амори сна лишится. Пусть знает, что так или иначе я доберусь и до Алкрифа, и до него. Даже вторая Великая Ночь меня не остановит.

– И ты хочешь, чтобы я предупредил Амори, - растерянно произнёс Авенат.
– Зачем? Всегда лучше нападать неожиданно...

– Не думаю, алк, что ты сильно нас опередишь. И что вы успеете нам что-то противопоставить. Когда Амори всё же узнает, что к чему, мы будем уже в Сколене, а то и в Алкии. Зато ему самому будет "приятно" узнать, что его врагов ведёт восставшая из мёртвых. И что моей рукой будут вершить суд Боги... Это, если сможешь, передай и Эльферу, жрецу и вождю Воинов Правды Справедливого. Я вернулась и за ним...

– Всё передам, - потерянно произнёс алк.

Услышанное было невероятно, ещё вчера он сам бы рассмеялся в лицо тому, кто скажет, что Эвинна жива. Но стоит взглянуть в её глаза... Он видел сколенскую ведьму только раз, на костре на Площади Цветочниц. Но так и не смог забыть её взгляд. В нём не было ни страха, ни уныния, ни раскаяния или мольбы. Только спокойная вера в конечную победу и чувство собственной правоты. А ещё - приговор. Приговор всему Алкскому королевству, и прежде всего - самому Амори. Её последние слова лишь озвучили этот приговор, превратив его в страшное предсмертное проклятие. И вот оно начинает сбываться. Проклятая ведьма вернулась, взяв себе тело какой-то картирской дурочки, и теперь не остановится ни перед чем ради мести. И что ещё взбредёт в эту хорошенькую головку?