Чтение онлайн

И – то ли лекарства действуют, то ли любовь родных... Но ему действительно становится лучше. Жар спадает и – сон. Сон как облегчение. Во сне хорошо и ничего не болит.

Почему потом случилось всё то, что случилось? С кого теперь за это спрашивать?

На дворе 2019-й. Уже почти осень. Серый, хмурый день. Хорошо хоть дождь моросить перестал.

Внезапно он почувствовал…

Да. Тот самый укол в области сердца.

По идее, сейчас надо просто крикнуть. Они едут в просторной иномарке, напротив сидит Равиль. Он знает, что надо делать в подобном случае. Его проинструктировали. При нём постоянно особая аптечка. Пару таблеток – немедленно шефу под язык и рассасывать, потом быстро – укол в вену. Равиль специально проходил курс младшего медицинского персонала, он умеет делать уколы в вену.

Но это всё – если ему крикнуть. Помоги, мне плохо!

А если… не кричать?

Недавно он перечитывал один старый детектив. «Что-то жизнь меня утомила сверх меры…» Это оттуда, реплика одного из второстепенных героев.

А ведь это будет забавно. Судьба – вообще великая шутница.

Ему в некрологе напишут: умер от острой сердечной недостаточности. Какой будет стоять вой на болотах! Поп Смирный наверняка пропоносится о своём любимом: «миллионы абортов». Недобитые совки вспомнят ракеты, летящие по Дому Советов. А ещё он узаконил в этой стране эвтаназию. И вот: умер от острой сердечной недостаточности.

Он улыбнулся и... Второй укол был больнее и острее первого.

Видимо, что-то дёрнулось в его лице.

Шеф, что с вами? Вы в порядке?!

Равиль, скажи, чтобы остановили. Хоть где. Не хочу… в автомобиле.

Шеф, вы что?! Джордж Джорджиевич! Немедленно глотайте!

Секретарь спешно сунул ему таблетку и начал вытаскивать шприц и ампулу с лекарством.

Сейчас… я сейчас! Джордж Джорджиевич, потерпите чуть-чуть! Не…

Равиль, скажи, чтобы остановили. Я уже вижу своего азраила.

Что? – опешил секретарь.

За мной пришёл мой азраил. Он сидит на капоте машины и смеётся, глядя, как вы пытаетесь удрать от моей смерти. Останови машину. Я хочу выйти и встретиться с ним.

Стой!

Иномарка резко затормозила на обочине.

Шеф, вы только… не очень спешите на эту встречу!

Видимо, Равиль решил, что Хозяину действительно лучше нормально прилечь. Откуда-то из водительской кабины появилось покрывало; секретарь быстро раскинул его на земле.

Ложитесь! Дайте руку, Джордж Джорджиевич!

Он не сопротивлялся. Пускай Равиль сделает всё, что полагается по инструкции. Тут ведь дело такое – доследственная проверка, экспертизы... К Еве в монастырь тоже заедут: расскажите во всех подробностях, как вы принимали Джорджа Джорджиевича, что делали, что ели, что пили, о чём разговаривали? Проводим следственные действия по факту смерти.

Лежите! Джордж Джорджиевич, только не дёргайтесь лишний раз. Лежите спокойно! Я сейчас... Связывайся с ближайшим городом! – это уже в сторону водителя. – Сообщи… Скорую там, реанимацию… да побыстрее пускай едут!

Взвизгнули тормоза. Рядом стремительно остановилась ещё одна машина. Из неё выскочил водитель.

Что у вас случилось? Я врач!

Врач? – переспросил Равиль. – Тебя послал Аллах! Человеку плохо! Сердце! Надо… продержаться до приезда скорой помощи! Незнакомец склонился над пострадавшим, и… – Джордж Джорджиевич? Это вы?

Да, это он! – голос Равиля звучал откуда-то сверху. – Врач, помоги ему! Сердечная недостаточность! Шеф, вы как?

Джордж махнул рукой – не суетись! Всё, что мог, ты уже сделал. А незнакомец…

На вид ему было лет 30–35. Обыкновенное лицо. Худощавый. Но удивительно сильный. И, похоже, профессионал. Точные, резкие, сильные движения. Массаж сердца. Так... А теперь необходимо сделать короткую паузу.

Джордж Джорджиевич, вы меня помните? Я Серафим… Фима!

Ответом был недоумённый взгляд – какой ещё Фима?

Твердилово! – сообщил незнакомец. – Городок Твердилово. Поликлиника. Доктор Мая… Мая Шиловская! Однажды вы к ней приехали, прямо в поликлинику. А она заканчивала приём. Мальчик с бабушкой. Вы дали денег мне на операцию. Сто тысяч долларов. Бабушка, пока была жива, потом молилась за вас каждый день!

А ведь действительно... Было такое. Хотя потом он и забыл об этом эпизоде. Больной раком мальчик. Может спасти операция, но надо много американских денег. Мальчика, видимо, спасли.

Джордж улыбнулся и сжал руку незнакомца.

Живи, Фима!

А вы?..

Солнце. Последнее, что он увидел, было вечернее солнце, наконец-то прорвавшееся сквозь тучи. Узкая полоска красноватого заката.

Солнце... Сегодня солнце взошло для меня в последний раз.

4

Лиандер Джордж Джорджиевич (Маркович). 22.06.1961– 27.08.2019 (58 лет). Государственный и общественный деятель, второй Президент Северной Федерации (1993–2004), первый Государственный Канцлер Великого Нордланда (2004–2016). Это потом напишут в энциклопедиях. А пока…

Впечатление было такое, что попал в старый чёрно-белый кинофильм. Вот такой же полумрак в чёрно-серых тонах – и ни одного звука. Старое немое кино. Разве что качество изображения на самом современном уровне.

Откуда они успели примчаться с такой скоростью? Обе обочины были забиты всевозможными автомобилями. Медицинская реанимация, труповозка, милиция, следственный комитет... Иномарка с мигалкой – губернатор области зачем-то примчался.

Себя со стороны он увидеть уже не успел – только носилки, укрытые белой простынёй, которые загружали в труповозку.

Всё? – спросил он сам себя.

Да!

Он обернулся на голос.

Навстречу шла…

Она была похожа на всех его любимых женщин одновременно. Мечта поэта с роскошной фигурой, в лёгком летнем платье и, разумеется, в сандалиях, только подчёркивающих красоту ножек. И, конечно, стерва. Она стерва – по лицу видно. – Совсем всё? – не понял он.

Совсем, Джо, совсем! С прибытием тебя!

С прибытием куда?

Не знаю. Это не мне решать. Я должна только встретить тебя.

Я – твой азраил.

Азраил? Как-то ты… слишком хорошо выглядишь для азраила.

Заслужил – вот и выгляжу. Всё просто: твои дела оценены, взвешены, и решено, что тебя надо встретить радостно. А решили бы иначе – к тебе явился бы самый страшный кошмар твоей жизни. С негодяями обычно бывает именно так.

А чем я заслужил?..

Ты стал величайшим миротворцем нового века. Можно сказать, спас человечество. Все убийства, которые ты совершил, на этом фоне признаны ничтожными.

А как я спас человечество?