Чтение онлайн

Дед! Привет!

Первой в прихожую обычно умудрялась выскочить Маша.

Именно так Джулия назвала дочку.

Маша, сколько тебе говорить?

Но ей говорить бесполезно. Тем более что Джорджу куда больше нравилось поведение девочки. Джулия – хорошая, умная девушка, но её воспитали на том, что друг семьи – глава государства. И поэтому для неё он так и остался «вы» и Джордж Джорджиевич. А для Маши – «ты» и дед. С дедом Маша гуляла во дворе, лепила зимой снеговика и делала ещё кучу таких важных и интересных вещей. Дед водил её на кошачью выставку, и вместе они выбирали для Маши котёнка.

Ему нравилось. Старость, наверное. Становлюсь сентиментален. Своих родных внуков, детей Стефани, он любил не меньше; тоже полно фото и видео, как он им помогал осваиваться в таком большом и сложном мире... Но Маша! Когда-то давно в какой-то книжке вычитал: «Ты расцвёл яркой ветвью на усыхающем древе жизни моей». Вот оно самое, да.

Нередко в гости приезжала Стешка – они устраивали большой праздничный обед в квартире Джулии. А потом ехали на фабрику. Когда-то он восстановил её из руин. Бывший комбинат, где работала его Большая Любовь; ныне – швейное объединение «Мария». Где он владелец и генеральный директор – наверное, последнее его рабочее место и должность в этой жизни.

И, что самое удивительное, не жалко. Власть – это наркотик, но ни один наркотик не заменяет реальной жизни. А в реальности он никогда не хотел руководить этой страной непуганых (или наоборот – не в меру запуганных?) идиотов. Да и себя надо иногда оценивать объективно. Из него вышел бы прекрасный директор Варского швейного комбината. Или председатель колхоза «Новый путь». Впрочем, может, в этом и была его миссия? Сам обыватель – он ведь и это буйное государство превратил в страну обывателей. За что его ненавидели, ненавидят и впредь будут проклинать ура-патриоты всех мастей? Подвига им маловато, героев не хватает.

Но на фабрике всё шло хорошо. Стешка каждый раз оставалась в полном восторге. Героизма маловато, зато всевозможных одёжек – при этом ещё и красивых, и модных – для варского населения предостаточно. Пользуются большим спросом у обывателей.

А ещё иногда ему звонили на сотовый с Того Самого Номера. Джордж Джорджиевич, господин Государственный Канцлер вас приглашает. Конечно, машину уже выслали.

Алексей Рудольфович Жмеровский скромно, по-западному, выиграл выборы – 51,6% голосов избирателей. Предлагал пост премьера; Джордж отказался – уходя, уходи. Но общественным советником при себе Алёша его всё-таки оставил. И когда возникали деликатные или просто очень трудные вопросы... Приезжай, без твоих советов не разберёмся!

А ещё в Мошковце доживал свои дни другой прежний обитатель Кремля. Первый и последний Президент СССР Михель Горбатый. Глядя на него, Джордж тоже не мог не задуматься.

Что и говорить, в своё время старик ушёл от власти не добровольно. Но ушёл, и вот теперь... Ему скоро исполнится девяносто лет. Он уже не очень чётко говорит, но у Горбатого удивительно ясный для его лет ум и какая-то очень глубокая житейская мудрость. А иногда на него просто достаточно посмотреть, он сам – живой пример. Кто из правителей этого государства сумел дожить до девяноста в полном благополучии и добром здравии? Вообще никто. За всю историю этой страны. Кроме старика Михеля. Он вовремя сумел отказаться от власти, удержался от соблазна начать за неё очередную кровавую бойню – и вот благодарность от Мироздания. Живёт в почёте и благополучии могучий старец; миллионы обывателей старшего поколения его ненавидят и считают государственным преступником... Но что ему до обывателей? Вокруг всегда полно восхищённых интеллектуалов, делающих радостным каждое мгновение старика. Уйдёт – устроят государственные похороны.

Так стоит ли власть жизни?

Вот уж не подумал бы, что Михель окажется ему дорог. Единственный на всю страну человек, которому Джордж говорил «вы», а Горбатый в ответ – всегда «ты». С высоты его девяноста лет – можно. И как-то забываешь, чаёвничая с этим аксакалом, что тебе уже под 60.

А помните, как вы меня в Кремле награждали в декабре девяносто первого? Последний Герой Советского Союза... Ты и был последний герой в этой стране! – уверенно отвечал могучий старик. Правда, я только потом это понял. Думал, что после бойни девяносто третьего ты станешь очередным диктатором и начнёшь строить очередную империю, а ты... Ты единственный правитель этой страны, при котором она не воевала двадцать с лишним лет подряд.

Да, могучий старик, ты прав. Я прошёл слишком много личных войн, чтобы начинать государственные.

…Пространство вокруг дома, когда-то превращённое в свалку, тоже облагородили. Всё, как он любит: просторный двор, много зелени; за деревьями и кустами почти не виден забор, огораживающий территорию. После ужина он полюбил сидеть у подъезда. Со стороны – действительно дед: седой человек среднего роста, одетый, чаще всего, в джинсы и футболку, когда тепло, или в куртку, когда холодает.

Прожив вместе 25 лет и отметив серебряную свадьбу, они тихо развелись с Жозефиной. Мудрая женщина, она всё поняла правильно.

Они стояли у большого зеркала, где отражалось всё. Седой аксакал и... Если верить паспорту, Финка уже перешагнула тот рубеж, когда «ягодка опять». Но выглядела она... Ей едва ли можно было дать даже сорок. Роскошная красавица, мечта поэта.

– Я не хочу видеть тебя вдовой! – тихо, но твёрдо сказал Джордж. – У тебя впереди ещё прекрасная, долгая жизнь, полная любви.

В обстановке максимальной приватности они подали заявление и перестали быть мужем и женой. Ну, для государства. Потому что фактически всё осталось по-прежнему. Когда Джордж жил в Мошковце, то пребывал в семнадцатой квартире – её он оставил себе. Почти всегда к нему приезжала Жозефина – из Лиандрополя, который он отписал ей. И в благодарность за всё счастье, которое она ему подарила, и... Зачем ему сейчас загородное поместье?

Считать ли это так и не изжитым идеализмом молодости? Или наоборот – это последствия настолько сурового реализма жизни, что не дай Бог никому? Во всяком случае... Джордж лучше многих знал, как стремительно иногда приходит Бледная с косой. И что никто не уходит за ней с чемоданом нажитого при жизни. Его приближённые понастроили каждый по нескольку огромных домов. Да-да, можно понять: понты, статус, должность, положение обязывает… Народишко привык видеть бояр богатыми... Ну-ну, играйтесь, если вам это нравится.

У Рудольфа оторвался тромб, и выяснилось – ему тоже вполне хватит двух квадратных метров земли. А от супругов Мазалецких остались два валуна на еврейском кладбище.

Но Финке рано обо всём этом думать. Она – роскошная красавица, мечта поэта. Ей загородная вилла очень даже к лицу.

…Это случилось вскоре после того, как он справил свой 58-й день рождения. Отмечали, конечно, в Лиандрополе, широким кругом гостей. А потом он снова решил пожить пару недель в Варском.

Он проснулся ночью. Какое-то необычное ощущение… творческий подъём что ли. Сейчас надо одеться, сесть за стол и начать писать. Сегодня он впервые напишет настоящее большое стихотворение. О чём? Он и сам пока этого не знал.

Сел к столу, выглянул в окно.

Тёплая летняя ночь. Тишина за окном. Как выражались в прежние времена – благолепие.

На стене напротив – портреты его женщин. Всех, кто когда-то наполнил его жизнь смыслом. Если бы не они – что бы он сейчас вспоминал? Совместные фото с президентами, премьерами, королями и шейхами на международных протокольных мероприятиях? Смешно. Встречи со всевозможными «корифеями», «титанами» и «гениями»? Редко встречал более пустоголовых животных биовида хомо сапиенс – хотя были и исключения, что уж всех-то хаять…