Чтение онлайн

Кью переводит взгляд с меня на Брит и обратно. Я ухмыляюсь ему в ответ. Он понял: что-то происходит. «А чего это у тебя такое дурацкое выражение лица?» – будто спрашивают меня его брови.

– Фрэнк и Брит, отличная визуализация объема, – говорит мистер Софт. – В следующий раз можете еще мельче нарисовать?

Я его почти не слушаю. Мне понравилось, как он легко произнес: «Фрэнк и Брит». Будто мы официально стали Фрэнк и Брит. Фрэнкенбрит. Брит улыбается. Она смотрит на меня и кусает себя за большой палец, нарушая первое правило человека.

– Кью и Пол, ребята, вы готовы? – спрашивает мистер Софт.

Кью многозначительно закатывает глаза, потом входит в образ и встает.

– Да.

Они с Полом подходят к столу, на котором куском ткани накрыто что-то объемное. Ткань снимают, и мы видим шесть глиняных геометрических фигур, каждая размером с грейпфрут.

– Узрите, – начинает Кью, – наши геометрические фигуры!

Впервые в жизни я хочу, чтобы это занятие никогда не кончалось. Но оно заканчивается, и, выйдя из класса, я делаю то, чего никогда в жизни не делал, – я пишу сообщение на ходу: «Встретимся за теплицей в обед?» Телефон вибрирует – пришел ответ. «О’кей», – написала Брит и добавила маленькое фиолетовое сердечко.

День идет своим чередом. Углубленная биология, углубленная английская литература, а потом наконец мой любимый урок электронной музыки, на котором я на Dotpad микширую сэмплы, записанные около озера Надежды. Я думаю о монетах, лежащих на дне фонтана. Спасибо тебе, озеро Надежды.

Мне кажется, что будущее танцевальной электроники – это живое выступление. У меня хорошее чувство ритма, но я все же человек и могу периодически сбиваться на миллисекунду, и именно поэтому в живой музыке всегда будет тепло и интуиция. Идеально настроенным компьютерам это никогда не воспроизвести. И еще я хочу записывать электронную танцевальную музыку с ансамблем акустических инструментов. Назову этот стиль музыки «камерный степ».

Все в классе кивают в такт. И даже мисс Нобоюки. Пока я проигрывал всем мой трек, мне все время казалось, что мой телефон вибрирует. Мне пришлось приложить немало усилий, для того чтобы не утратить концентрацию. Но вот урок заканчивается. Наконец-то, наконец-то, наконец-то обед. Надо пересечься с Кью перед уходом.

Кью ждет меня около слоновьего дерева, похожего на оплавившуюся биомассу, которая выплеснула свои острые листья и ветки из четырехугольника земли, окруженного бетоном. На самом деле это не дерево, а гигантская юкка, эволюция которой пошла по уникальному тупиковому пути.

Кью уже достал свои фигурки героев – волшебника, эльфа и паладина – и расставил их треугольником на столе. Рядом с фигурками лежат игральные кости – пирамида с квадратным основанием, куб, октаэдр, додекаэдр и, наконец, двадцатигранный икосаэдр. Рядом с Кью сидит Пол Олмо, готовый наносить на линованную бумагу чертежи подземелий и местонахождение драконов.

– Привет, – говорю я, – просто пришел сказать, что мне надо кое с кем встретиться. Как-то так.

Кью прищуривается:

– Обалдеть.

– Вы о чем? – переспрашивает Пол. Он как две капли воды похож на свою фигурку мага.

– Сыграем завтра. – Это я об игре «Подземелья и драконы». – Извините.

– Ничего себе, – отвечает Кью.

Я киваю ему. Да, Кью, да. Он встает и обнимает меня, как отец, отправляющий своего сына в колледж.

– До скорого, – прощаюсь я.

– Охренеть! – кричит мне вслед Кью.

– Да в чем дело?! – кричит Пол.

Я ухожу.

Я иду по вымытым до блеска коридорам, словно путешественник, открывший хрустальную пещеру. Прохожу мимо учительской, из которой пахнет кофе и разогретой в микроволновке едой. Выхожу через заднюю дверь, которой редко пользуются, на учительскую парковку, где бываю нечасто. За парковкой и расположена теплица, туда практически никто не ходит.

Дойдя до середины парковки, я понимаю, что оставил обед в своем шкафчике. Ну и ладно. Потому что за теплицей, среди мотыг, тачек и мешков с грунтом, на огромном, перевернутом вверх дном горшке сидит она, словно какое-то магическое существо, и улыбается мне. Ее волосы развеваются на ветру, как ленты в воде. Я оглядываюсь – никого нет. Тогда я сворачиваю в сторону. Теперь теплица загораживает нас от всего света.

– Привет, – говорю я.

– Привет, – отвечает Брит.

– Привет.

– Привет.

Она встает и делает шаг в мою сторону. И мы целуемся.

Все замирает. Птицы замолкают. Ветер стихает. Травинки выпрямляются и застывают в неподвижном воздухе. Даже кусок гофрированного железа из вежливости перестает скрипеть на ветру. Мне очень хочется ощутить под рукой изгиб талии Брит, и я кладу ладонь именно туда. Просто невероятно, что мне это позволено. И что еще более невероятно, Брит делает то же самое. Словно ей тоже давно хотелось ко мне прикоснуться.

Мы отрываемся друг от друга, чтобы отдышаться, и снова появляется легкий ветерок и трава начинает покачиваться.

– Ты уверен, что нас здесь никто не увидит? – шепчет она.

– Да если и увидят, то мы просто официально станем парой.

– А то, что было вчера, нас не делает парой?

– Наверное, делает, – соглашаюсь я.

– Так что теперь официально мы пара.

– Ты сказала «мы».

– Да, сказала.

И мы снова начинаем целоваться. Солнце, утратив наше внимание, стремительно делает оборот вокруг Земли и возвращается на прежнее место просто для того, чтобы проверить, заметили мы эту вольность или нет.

Мы ничего не заметили. Меня разрывает – я хочу и целовать Брит, и любоваться ее лицом. Я выбираю второе. В ее глазах я вижу свое собственное отражение, двух маленьких выпуклых Фрэнков Ли. Я перевожу взгляд с одного миниатюрного Фрэнка на другого. В глазах каждого из них – микроскопические отраженные в моих глазах Брит Минз, и так далее и так далее до бесконечности.

– Ого, – раздается женский голос.

Мы замираем, словно, замерев, можем стать невидимыми. Брит решается повернуть голову.

– А, Джо.

Я тоже поворачиваюсь и вижу Джо Сонг. У нее лицо как у лемура. Она держит за руку мускулистого, одетого в спортивный костюм Ву Танга. Он ухмыляется, словно хочет сказать мне: «Молодец, братишка».

Нам с Брит надо бы отпустить друг друга, но я с удивлением обнаруживаю, что она ни на миллиметр не сдвинулась. Наши руки переплетены, мы стоим как два танцора, которым помешали.

– Привет, – говорю я Джо.

– Неудобненько вышло, – отвечает Джо, и все мы смеемся.