Чтение онлайн

Начинается следующая песня, это тоже детский вариант, без мата. Мило, что родители моего друга все еще ставят нам такую музыку, даже несмотря на то, что мы уже фактически взрослые.

– Кью сказал, у тебя появилась девушка, – говорит мне мама Кью.

– Боже святый, всемогущий, воспаривший на небесах!.. – говорю я Кью.

– Ты разве будешь это отрицать? – спрашивает он.

– Нет, не буду, – вздыхаю я.

– Ну так чего тогда это скрывать?

– Очень за тебя рад, – говорит папа Кью, он жует пугающе быстро. Его очки сползают на кончик носа, он поправляет их, снова начинает жевать, и очки снова сползают. – Ну и как она? Огонь?

Мы с Кью давимся от смеха. Из носа Кью от смеха выползает макаронина.

– Ну вы меня рассмешили, мистер Ли, – говорю я.

– Да ладно тебе, Фрэнк, – отвечает он, – зови меня Дэвидом.

– Хорошо, мистер Дэвид.

– Слушай, пап, – говорит Кью, – мне надо, чтобы ты написал учителям насчет следующей недели.

На следующей неделе у Кью гиковская поездка на север, в Стэнфорд, который называют Гарвардом западного побережья. В Стэнфордском университете дядя-гик Кью пишет диссертацию. Кью хочет поступить в Стэнфорд, чтобы стрелять в мозг обезьян лазером и наблюдать за тем, как они будут на это реагировать. Это называется оптогенетикой.

– Готов поспорить, ты с ума сходишь перед поездкой? – спрашивает папа Кью.

– Да вообще с катушек съехал, – отвечает Кью.

– Поездка будет кайф?

– Однозначно кайф.

Я хмыкаю в свои макароны.

– Все, – говорит мама Кью, – теперь вы и меня рассмешили.

Папа Кью сидит, жует и делает вид, что ничего такого не было. Он преуспел в изучении молодежного сленга и очень этим гордится.

– Твоим родителям нравится эта Брит? – спрашивает он меня.

– Дорогой… – начинает мама Кью.

– Мы еще пока не выбрали день свадьбы, – отвечаю я.

Все смеются. Все, кроме Эвон, которая все еще блуждает в своем музыкальном мире. Мама Кью машет рукой у нее перед лицом.

Эвон снимает наушники и начинает есть. Кью к этому времени уже заканчивает.

– Йе-е-е-е-с-с-с, – говорит он, – я выиграл!

– Что ты выиграл? – интересуется Эвон.

– Да я тоже не знал, что у нас тут соревнование, – говорю я и бросаю быстрый взгляд на Эвон.

– Кью просто ребенок, – говорит она.

– Мы с тобой ровесники! – напоминает Кью.

– Тело подростка, ум младенца, – отвечает Эвон.

– Впрочем, технически, – продолжает Кью, – я старше, потому что вылез из вагины на три секунды раньше тебя.

– Боже, умоляю, сжалься надо мной! – говорит их мама.

– Пошли, – зовет меня Кью, – я покажу тебе мою игру.

– О’кей, – отвечаю я.

Мы вскакиваем со стульев и собираемся убежать, но нас останавливает громкое «Гхм!». Это папа Кью. Он показывает глазами на наши грязные тарелки.

– Фрэнк, прошло десять лет, а мне все еще надо тебе напоминать?

– Ого! Чего, действительно десять? – спрашиваю я.

– Точно говорю тебе, десять, – отвечает папа Кью. Он смотрит на нас и, кажется, видит маленьких мальчишек, которые бросали велики на лужайке перед домом.

Мы с Кью смотрим друг на друга и одновременно хмыкаем: «Ха!»

По дороге на кухню на стене я замечаю фотографию, на которой мы с Кью стоим с моими родителями. Снимок сделали на выпускном после окончания средних классов. Я показываю подбородком на фотографию.

– Ты все еще хранишь это фото?

– Да, – отвечает он, ставя тарелку в раковину. – А ты?

– Да, – отвечаю я.

На самом деле это неправда. Я не знаю, где моя копия этой фотографии. У меня дома вообще нет ни одной фотографии с Кью. Последний раз Кью был у меня дома много месяцев назад, да и то тогда просто занес какую-то вещь, которую я забыл у него дома, и поэтому дальше прихожей никуда не ходил. Я уже даже и не помню, когда он последний раз был у меня в комнате.

– Игра начинается.

Маленький гомункул бегает по двухмерному ландшафту, а я наблюдаю за этим сверху. Кью управляет персонажем с ловкостью карточного фокусника. Все происходит очень быстро, но, в общем-то, понятно. Он добывает ресурсы и строит продуманную систему фабрик, чтобы его герой гомункул прошел каменный век, потом бронзовый и так далее.

Мы сидим в комнате Кью. Она довольно маленькая, в ней только маленький стол, две узкие книжные полки и диван (Кью предпочитает спать на диване, потому что это многофункциональный предмет мебели). На деле же практически вся его комната – это экран. Крошечный проектор, стоящий на карнизе из искусственного мрамора, выводит нашу игру во всю стену (ее Кью покрасил специальной краской, чтобы качество изображения было идеальным).

– История следующая, – рассказывает Кью. – Твой космический корабль терпит крушение на неизвестной планете, и тебе надо построить с нуля новую ракету из материала, который у тебя есть под рукой.

– Прикольно.

У меня вибрирует карман, и я украдкой бросаю взгляд на телефон. Мне пришла фотография, на ней крупным планом глаз Брит, она смотрит сквозь винный бокал, будто это лупа. Я набираю одним пальцем ей в ответ три сердечка и прячу телефон.

– Но инопланетяне меня совсем не любят, – объясняет Кью, – потому что я вырубаю их леса и загрязняю окружающую среду. Нужно еще создавать оружие, чтобы с ними бороться.

– Очень аморальная история.

– Согласен. Это недостаток. А игра называется Craft Exploit.

– Послушай, а раз ты прилетел на эту планету, то это тебя надо называть пришельцем, а не их. Разве нет?

– Ну да, нестыковочка. Игру точно сделал чувак.

Кью замечает, что к нему приближается шесть военных кораблей, и уничтожает их залпом крошечных ракет.

– И скорее всего, белый чувак, – говорю я.

– Это объясняет колониальную направленность игры, – добавляет Кью.

Телефон снова вибрирует – Брит прислала еще одно фото. Это упаковка бумажных салфеток с названием «Салфетки а la Maison de Beaujolais». А внизу комментарий Брит: «J’adore, когда бездумно используют французский в брендинге».

Я сдерживаю смешок и убираю обезьянье зеркало, пока Кью не заметил.

– Все равно прикольная игра, – замечаю я.

– Ага, – отвечает Кью. – А еще здесь открытый исходный код. Я добавил вон те подъемные сортировщики.

– Ты крут, – говорю я.

Телефон снова вибрирует. Я очень хочу посмотреть, что прислала мне Брит. Мне ее не хватает.