Чтение онлайн

А гость ученый рассмеялся и сказал: «Обидно, конечно когда даже в таких пустяках показать себя не удается. Хочу вам три последних загадки задать. Можете дома их решить, а когда мы соберемся в субботу снова, я у вас ответ спрошу».

— Какие же загадки? — спросил мош Илие.

Приказчик почесал затылок и затем, глядя в потолок, как молитву, наизусть, сказал:

— Первая. Кину я не палку, поймаю не галку, ощиплю не перья, съем не мясо. Вторая: два рога, а не вол, шесть ног без копыт, а ходит — стучит. Третья: в воде родилась, а воды боится.

— Чтобы мне тебя не обидеть, скажу сразу: загадки эти легкие, — усмехнулся мош Илие. — Но у меня старое правило: богатым я ни советов, ни ответов не даю, ты же знаешь.

— Я это генералу говорил, — вздохнул приказчик, — да разве он понимает! Дай, кричит, старику денег — пусть берет, сколько хочет. Понимаете, мош Илие, очень генерал за молодого барина тревожится. Ведь ученый гость всему Кишиневу расскажет, что, мол, сынок у Коросяну не горазд умом. Позор!.. А тут, еще этот случай с овечьим колодцем. Обидно его высокопревосходительству, что простые мужики дворянина за пояс заткнуть могут.

— А эти чудаки, продавцы овечьего колодца, — спросил мош Илие, — в имении сидят?

— В холодной, в бывшем погребе. Генерал лютует. Завтра утром хочет им горе какое-то придумать.

— Так вот, передай своему хозяину, что мош Илие первый раз в жизни свой обычай нарушит и скажет молодому барину ответы на все загадки…

— Спасибо! — поклонился приказчик.

— Рано радуешься, — усмехнулся копач. — Денег я за это не возьму, но, если твой хозяин хочет своему сыну пособить, пусть отпустит завтра братьев Чорбэ без всякого наказания. Понял?

— Понять-то понял, чего ж тут мудреного, — снова поскоблил затылок приказчик. — Да ведь с меня за такие слова генерал шкуру может спустить.

— Твоя шкура недорога, — сказал мош Илие, — потому что приучена она к холуйскому житью-бытью. А если братья завтра утром ко мне целехонькие не придут, я разгадки в какое-нибудь другое имение отнесу. Пусть генеральский сынок как есть дурнем перед всеми окажется. Ну, и иди с моих глаз. Надоел!

…Митикэ и Фэникэ не успели дошагать до дубка, под которым их поджидал мош Илие, как мимо пронеслась знакомая голубая бричка.

Вместо кучера-сони на козлах сидел сам приказчик. Подле дубка бричка остановилась.

Братья увидели, как спрыгнул наземь приказчик, как он уселся под деревом недалеко от моша Илие.

Копач сердечно поздоровался с братьями, усадил их рядом с собой.

— Так вот тебе отгадки, — сказал мош приказчику. — Первая — рыба. «Кину не палку» — это про удочку дальше — сам разберешься. Вторая: два рога, а не вол, шесть ног без копыт, а ходит — стучит.

— Тю! — засмеялся Митикэ. — Это ж легче легкого!

— Скажи, скажи, — подзадорил его мош Илие.

— Рак!

— Верное слово! — похвалил мош Илие.

— Эх, раков бы наварить! — мечтательно вздохнул Фэникэ.

— Ты лучше третью загадку отгадай, — предложил мош Илие. — В воде родилась, а воды боится? Что такое?

Фэникэ только рукой махнул:

— То же для махоньких детей! Кто отгадки не знает?

— Молодой барин не знает, — сказал приказчик Да и его превосходительство затрудняется…

— А когда недосол на столе, тогда генерал знает, что делать? — спросил Фэникэ.

— Посолить нужно… — ответил приказчик и радостно разинул рот. — Значит, третья отгадка — соль? Премного благодарен!

Он поклонился мошу Илие, вскочил на бричку лихо развернувшись, помчался к имению.

— Вот, парни, мотайте на ус, — сказал мош Илие. — Вышло так, что смог я нынче вам помочь. Ведь сгноил бы вас генерал и не осталось бы больше Чорбэ в степи… Генерал этот и не за такие вещи людей губить привык а вы над сыночком его, балбесом, посмеялись. Можно посмеяться над богатыми. Почему бы нет? Только без причины хитрить не нужно. Обманывает тот, кто правды боится. А нам ее чего бояться? С обманом можно пообедать, а уж поужинать не придется — обман раскроется, голодать будешь. Вот так-то, парни…

День у Фэникэ и Митикэ, как всегда, начинался с мечтаний. Фэникэ, сладко потягиваясь, говорил:

— Ах, если бы сегодня два раза позавтракать, два раза пообедать и три раза поесть на ночь!

А Митикэ мечтал о меньшем:

— Эх, хоть бы по одному разу есть, но каждый день!

Фэникэ продолжал:

— И чтобы дожил я до той зари, когда у нас будет новая одежда, а то в этой и по дороге ходить стыдно, не то что на свадьбах да жоках играть…

А Митикэ добавлял:

— Ну, а старые наши рубахи пусть носят богачи в наказание за свои грехи.

Потом братья умывались, причесывались и начинали гадать: как помочь людям?

Когда мош Илие выручил Фэникэ и Митикэ из беды, то братья дали друг другу клятву: не оставлять людей в беде, помогать таким же беднякам, как они сами. И каждое утро братья горячо спорили: что им сегодня делать?

Митикэ предлагал!

— В соседней хате болеет старушка Василуца, она даже кукурузы курам налущить не может. Пошли пособим?

— Придумал помощь! — смеялся Фэникэ. — Да ей соседи всё сделают. Вот мош Илие нас от беды спас — это помощь! Не какую-то там кукурузу лущить, зерна из початков выковыривать. Не-е, то дело не по мне! Вот если бы у старушки пожар занялся — тогда можно было бы помочь, спасти ее…

— Можно пойти к Гафице-вдове, помочь ей горох с поля убрать. Бедует вдовица, детишек пятеро и все малолетки… — вновь предлагал Митикэ.

— Эх, братику! — отмахивался Фэникэ. — Куры да горох у тебя на уме! Вот коня крылатого Гэитана заиметь — сколько бы мы добрых дел натворили.

И так все время — что Митикэ брату ни предлагает, тот только свое твердит: это, мол. не помощь, вот чудо какое-нибудь или подвиг — совсем другое дело.

Митикэ, конечно, с Фэникэ спорил, ссорился, наконец сам шел лущить кукурузу или грядки копать. Тут уж и Фэникэ приходилось идти за братом — у них уговор такой был с детства: никогда не разлучаться, всегда одному подле другого быть.