Чтение онлайн

— Давай, парень, выиграем скачки? — вдруг предложил Митикэ. — Мы с братом тебе поможем.

— Негру обязательно будет первым, — уверенно произнес Костикэ.

— А как тебе нравится этот скакун? — Митикэ кивнул на появившегося невдалеке гнедого жеребца, которого вели под уздцы два крушевановых слуги. — Это его вчера украли. Мургулом кличут!

Костикэ, как завороженный, смотрел на коня. Мургул действительно казался каким-то сказочным: так блестела его шерсть, так сверкала сбруя.

За ним провели еще одного скакуна — рыжего, с длинным желтым хвостом, с нервными тонкими ногами Он по-лебединому изгибал длинную шею, косясь большим розовым глазом. За скакуном, восхищенная его статью, бежала толпа цыган. Они кричали так пронзительно, словно их били.

— Ройбу, конь Крушевана! Хорош! — вздохнул Фэникэ.

На Костикэ, все еще обнимающего шею Негру, жалко было смотреть, — все его мечты о выигрыше скачки разлетелись в пух и прах.

— Тем лучше, — сказал Митикэ. — Они и представить себе не могут, что ты будешь первым. А я уже придумал, как ты выиграешь… Скакать нужно до кургана, объехать вокруг него и назад. Так?

— Так, — удрученно вздохнул Костикэ.

— Так вот, слушай, друг. — И Митикэ наклонился к его уху.

…Длинноголовый полицейский бродил среди толпы, высматривая кого-нибудь из сбежавших. Да разве усмотришь кого нужно, если все одеты почти в одинаковые островерхие смушковые шапки, у всех одного покроя жакеты, белые рубахи!

И вдруг прямо перед собой, за двумя телегами, он увидел тех самых парней — косолапого, толстого, и юркого, смешливого, — которые тогда выскользнули у него из рук.

Через две телеги не перескочишь — пришлось идти в обход, крадучись, чтобы не спугнуть.

А парни, словно ничего не замечая, выбирались из толчеи базара к цыганским шатрам.

«В степь идут, не иначе, — сообразил длинноголовый, — а как за ними следить? В степи, как на ладошке, все видно…»

Подумав немного, полицейский решил обогнуть табор с другой стороны — чтобы задержать парней в тот момент, когда они окажутся в степи одни.

Длинноголовый бодро обежал цыганское поселение и вышел в степь. Отойдя шагов на двадцать, он залег в маленькой ложбине, словно возданной для укрытия.

Вот парни показались из-за шатров. Озираются… Значит, боятся погони! Потом успокоились, пошли… Ближе… ближе…

— Стой! Не уйдешь! — длинноголовый выскочил во весь рост из ямы.

Парни будто онемели от испуга. Длинноголовый подошел к ним, схватил их за плечи, повернул лицом к базару;

— А ну, пошли! Да не сопротивля…

Договорить ему не удалось: парни опрокинули полицейского на землю; Фэникэ сел ему на ноги, Митикэ ухватился за руки.

— Здесь его закопаем, — сказал Митикэ, — или в степь унесем?

— Чего возиться? Здесь! — высоким тенорком проговорил Фэникэ.

— За что? — завизжал длинноголовый. — Я же ничего… Я же согласно приказу… А мне что — идите куда хотите.

— Может, отпустим? — сказал Фэникэ. — Чтобы греха на душу не брать, а?

— Отпустите, зачем я вам! — попросил полицейский.

— Еда у тебя есть какая-нибудь? — спросил Фэникэ.

— Нашел время! — прикрикнул Митикэ, прислушиваясь.

Цыгане-музыканты на площадке под навесом старались вовсю. Вдруг музыка затихла.

— Кажется, сейчас начнется, — сказал Фэникэ.

— Отпустите, господа хорошие… — хныкал полицейский.

— Мы в монастыре Каприяновом обет дали, — сказал Митикэ. — что каждый, кто захочет причинить нам зло, умрет. Ты хотел нас арестовать. Значит, смерть тебе! Вставай, иди к кургану. Не шевелись — иначе два ножа вопьются в твою спину!

Полицейский встал, ему сзади связали руки, и он послушно побрел к кургану. В его длинной, как дыня, голове роились планы побега и спасения жизни. Может, выдать этим странным парням все тайны урядника? И откуда тот вчера привез воз сена, и как он торгует подковами? Но хватит этого для спасения жизни? Пожалуй, нужно думать о побеге. Косолапый, видно, бегун плохой… А вот второй… И ножи у них.

— Не оглядываться! — раздался голос. — Стой. Молчи.

Снова заиграл оркестр — значит, кони уже пошли.

— Иди! Прямо к кургану!

Полицейский пошевелил кистями рук — эх, даже связать-то как следует не умеют! Вот если бы он им связал — тогда… Впрочем, это же хорошо: узел распускается… Ага! Косолапый пропал куда-то. Вот уже курган, сейчас руки будут свободны, ну, господи помилуй…

Длинноголовый одним усилием вырвал руки из пут и резко обернулся.

Перед ним стоял только один худощавый парень. В руке он держал пистолет.

— Прощайся с белым светом! — прошептал парень.

— А-а-а! — завопил полицейский и бросился бежать за курган, размахивая руками и крича во все горло.

…Цыгане-музыканты играли, по-прежнему не вынимая изо рта отчаянно дымящихся трубок, и над оркестром стоял столб дыма, словно это горел костер, в который насыпали серых листьев.

— Дамы и господа, минуточку внимания! — закричал распорядитель. — Начинаем скачки! В них вместе с нашими известными наездниками принимают участие и крестьяне! Ведь каждому известно, что в наших краях помещик и крестьянин — лучшие друзья! Пусть победит быстрейший!

Раздался пистолетный выстрел, и кони ринулись вперед. Вдали синел курган — половина дистанции.

Музыка заиграла, музыканты от волнения задымили еще сильнее.

Кони шли дружно, сбившись в кучу. Только вороной скакун, на котором сидел крестьянский паренек, отстал от всех шагов на двадцать.

Дамы кричали, размахивая зонтиками — словно их кавалеры и кони, скачущие в степи, могли слышать своих поклонниц.

— Мургул! Мургул!

— Ройбу, Ройбу!

— Сур! Вперед!

— Албу, Албу!

Неожиданное «а-а-ах» раздалось в публике. Все увидели, как из-за кургана навстречу всадникам выбежал полицейский. Он крутил руками, как мельница крыльями, рот его был разинут в истошном крике. Кони, идущие первыми, встали на дыбы. Один из всадников не удержался, свалился на землю. Полицейский заметался. Скакуны, идущие сзади, налетели на остановившихся, свернули в степь, закружили. Лишь скачущий последним парень на вороном жеребце ловко объехал кучу людей и лошадей, на хорошем аллюре обогнул курган. Вторую половину гонки — обратный путь — вороной жеребец начал первым. Лишь шагах в сорока за ним мчались пять-шесть всадников.

Судьба приза была решена: догнать паренька никто не мог.

Дамы и господа растерянно молчали, когда вороной жеребец первым пронесся мимо финишного флага.

Цыгане выколотили пепел из трубок, вновь наполнили их табаком и заиграли в честь победителя.

Два всадника приволокли виновника происшествия-полицейского.

— Как ты попал туда, болван? — спросил его лиловый от бешенства генерал Коростяну.

— Меня пытались расстрелять, но я совершил побег! — отрапортовал полицейский, прикладывая руку к воображаемому козырьку — фуражку он потерял возле кургана.