Чтение онлайн

Косолапый Фэникэ ворчал, как сердитый медведь, но работу любую делал споро, сноровисто,

Митикэ трудился с улыбкой, с песней. Как заведет «Лист зеленый», так вокруг работа замирает — всем послушать хочется:

— Вот бы меч-кладенец отыскать, который злым людям голову сечет… — мечтал Фэникэ. — А то — грядки копай!

Как-то раз братья пришли в одно из имений богатого помещика Крушевана, того самого, который однажды хотел заставить моша Илие неправдивое слово сказать.

Крушеван в ту пору у себя в имении конскую выставку устраивал. Коней привезли к имению не только со всей округи, но и из других уездов, из самого Кишинева. Гостей съехалось видимо-невидимо. А где приезжих много, там и купцы, торговый люд. Прикочевали цыгане, коробейники, бродячие музыканты да лошадиные барышники — ну прямо ярмарка!

Скачки должны были состояться в воскресенье, но кто-то попытался украсть у помещика любимого коня Мургула. Снарядили погоню, чуть не изловили конокрада. Но он хитер: видит, что догоняют, краденого коня бросил, на другого пересел, ускакал. С превеликим почетом вернули Мургула в имение. Но скачки перенесли на понедельник, хотя многие этим были недовольны.

Когда Митикэ и Фэникэ пришли к. имению Крушевана, то большой базар шумел, как лес в грозу.

Тут вспоминали только что закончившуюся погоню за конокрадом, там договаривались о сделках и купле-продаже, одни ссорились, другие мирились, третьи помогали и тем и другим. Звон наковален в маленьких кузницах, где подковывали лошадей и делали разные украшения для сбруи, заглушал голоса покупателей и торговцев. Ржание коней и крики цыган, скрипка и бубен, песни тех, кто уже успел отведать молодого вина, — все это смешивалось воедино, и гул крушевановой выставки слышен был за много верст.

Первым из знакомых, кого встретили братья, был приказчик генерала Коростяну. Он кружил вокруг стоящего у коновязи статного вороного жеребца, цокал языком и возбужденно хлопал себя по бокам. Завидев братьев, приказчик сразу поскучнел, подошел к ним.

Генерал, как оказалось, прислал своих лучших лошадей на выставку — нельзя же ударить лицом в грязь! А этот вороной принадлежит простому крестьянину, который тоже хочет участвовать в скачках. Хорош конь!

— Конечно, ему не обогнать генеральских скакунов! — усмехнулся приказчик. — Однако опасный соперник!

— Ну, а как ваш молодой барин? — спросил приказчика Митикэ. — Всех перещеголял в отгадках?

— Ох, — махнул рукой приказчик, — такое получилось — лучше не вспоминать! Мы нашему Опря три дня долбили, что ему отвечать нужно. Кажись, понял. А как "пришел к тому ученому, так все перепутал. Рака с рыбой, а вместо соли сказал «сахар». Тут, короче говоря, позор генеральской фамилии на всю губернию! Теперь вот думаем нашими лошадками дело поправить: кони-то генеральские далеко славятся.

Приказчик, озабоченно взглянув на вороного крестьянского коня, заторопился, ушел.

…Большая толпа хохотала, наблюдая за сценкой, которую разыгрывали два бродячих актера.

— "Смотри-ка, Пэкалэ и Тындалэ! — толкнул брата Митикэ.

Актеры изображали знаменитых героев народных прибауток и анекдотов. Тот, который покрупнее, играл простака Тындалэ, второй, вертлявый и худенький, — Пэкалэ.

Забавные и поучительные истории с участием Пэкалэ и Тындалэ все молдаване знали с детства, Всякий раз, когда братья Чорбэ слышали рассказ о хитром Пэкалэ и добродушном Тындалэ или видели где-нибудь на базаре скоморошью сценку о них, им сразу же вспоминался отец, который поведал сыновьям великое множество историй об этих веселых героях.

Бродячие актеры разыгрывали сценку, в которой Пэкалэ спасает Тындалэ от виселицы.

— Помнишь, отец рассказывал? — напомнил Митикэ брату. — Тындалэ что-то соврал и, как его ни уговаривали, он от своих слов не отказывался. Тогда его решили повесить…

— Не мешай! — пробасил толстый крестьянин, крепко поддев локтем Митикэ.

Братья пристроились так, чтобы было видно Пэкалэ и Тындалэ.

Тындалэ стоял с петлей на шее и держал конец веревки над головой. Это означало, что он уже в петле и сейчас его повесят.

Рядом стоял актер с палкой-ружьем на плече — солдат. Вершковые усы солдата были сделаны из соломы и воинственно топорщились.

— За что вы его вешаете, ваше превосходительство? — спросил солдата Пэкалэ, выходя из толпы.

— Ой, Пэкалэ, спаси меня! — запричитал Тындалэ.

— Какой я тебе Пэкалэ! — подмигивая другу, возмутился Пэкалэ. — Я тебя, босяка, не знаю.

— Его вешают за то, — пробасил солдат, грозно шевеля усами, — что он лгун и мошенник.

— Мошенник? — Пэкалэ удивленно оглянулся. — Да если бы вздергивали на виселицу всех мошенников, здесь бы очень мало людей в живых осталось!

— Спасите меня, — плаксиво тянул Тындалэ. — Я никогда не врал и врать не буду…

— Он сказал, — пояснил солдат, — что видел капусту величиной с дом. Какая наглая ложь!

— А я сейчас встретил одного помещика, — усмехнулся Пэкалэ, — так он сказал, что полностью заплатил своим батракам. Вот ведь чудо-то! Где же это видано, а?

Зрители засмеялись, зашумели,

— Ай да Пэкалэ!

— Верно сказал!

— Таких чудес на свете не бывает!

Пэкалэ переждал шум и продолжал, обращаясь к солдату:

— Напрасно, ваше превосходительство, вы себя утруждаете из-за этого — как его зовут?

— Тындалэ, — подсказал из петли Тындалэ.

— Из-за этого Тындалэ. Он вам чистую правду сказал. Я иду из краев, где капуста вырастает не только с дом, но и с гору!

Тындалэ вынырнул из петли, подбежал к Пэкалэ, поцеловал его и надел петлю на него.

— Что такое? — заревел солдат.

— Если меня хотели повесить за то, что я видел капусту величиной с дом, — сказал Тындалэ, — то уж его за капусту, которая с гору, нужно повесить два раза!

— Так я же говорю правду! — закричал Пэкалэ. — Ваше превосходительство, я могу вам показать отсюда эти капустные края. Только вам придется немного приподняться…

Пэкалэ накинул на усатого солдата петлю и затянул ее:

— Вот так! Теперь приподнимемся! Еще! Еще! Видите, ваше превосходительство? Что? Не понимаю.

А когда солдат высунул язык, показывая, что все кончено, Пэкалэ испугался и с криком: «Кому показать капусту?» — побежал прочь.

Солдат спрятал в карман соломенные усы, палку-ружье превратил в посох и оказался обыкновенным старичком.