Чтение онлайн

– Почему он?!
– в голосе графа было плохо скрываемое бешенство.
– Почему не я?!

– Дурак ты потому что, - громко и внятно произнес арден. Улыбнулся и умер.

'Прорицатель Круга. Подмастерье Эрд с Серебряной улицы в Скейре, - Лорбаэн моргнула несколько раз, потрясла головой.
– Откуда я это знаю?'

Граф провел рукой над лицом ардена, закрывая ему глаза.

– Он был достойным противником, - мягко пояснил он недоумевающему рядом Альберонику.
– Нам с тобой этого не понять, Альбероник Эаприн. Эй, Атранек Экмарен, мы идем в бой! Твои воины ударят первыми.

Атранек выхватил топор, поднял над головой.

– Кланы видят врага!
– заорал он во всю мощь своей глотки. Холмы ответили ему слитным ревом всадников и пеших воинов в рогатых шлемах. И темный склон холма, спускающийся к берегу, почернел от медвежьих шкур устремившихся в атаку воинов Истона.

Атранек ударил пятками бока своего коня, сорвался с места подобно порыву ветра. Броганек устремился следом за ним прежде, чем Лорбаэн успела сообразить, что происходит.

– Броганек!
– вскрикнула она, уже понимая, что бесполезно, что ей не остановить воина; и ничто его не остановит, даже если солнце упадет на землю. Броганек шел драться.

И тут она наконец смогла увидеть еще одно лежащее на земле тело. Это было тело Галака; над металлическим воротом его доспеха аккуратно торчала короткая рукоять метательного ножа.

– Ваше сиятельство! Ваше сиятельство, враги атакуют!
– голос посыльного пробился сквозь ряды все еще заторможенной после происшедшего свиты графа Гисса.

– Где?
– граф резко обернулся; свита поспешила расступиться, пропуская молодого воина на взмыленной лошади.

– В холмах! Нас преследует большая армия арденов! Тысячник Эртолик Эанилин занял оборону на дороге, но он не сможет удерживать ее долго. Основные силы врага на подходе.

Граф закрыл глаза, задержал дыхание.

– Тысячнику Эртолику Эанилину - держать оборону. Кто там еще, в арьергарде? Раник Эаскин и этот, из Кагониса... воевода. В помощь Эртолику, не мешкая! Не дать себя обойти, если будет прорыв - немедленно сообщить мне. Все, сейчас или никогда. Альбероник Эаприн, ступай и прими командование конницей. Ты ударишь следом за истонцами, но не раньше, чем я скажу. Гонца к тысячнику Таларику! Пусть ударит с правого фланга, так скоро, как только сможет! Боги Звездного пика, мне нужен этот берег свободным от врагов! Иначе мы погибнем!

Лорбаэн заметила, как некоторые из придворных графа Гисса при этих словах побледнели.

В низине всадники Равнины были уже на расстоянии полета стрелы от частокола.

Глава 6.

Дигбран. Сказание о безумном прорицателе.

Словно и не было ничего.

Не было барона, который уходил воевать. Не было Ахроя, злокозненного и простодушного. Не было Лагориса, который вошел в его дом и остался там судьбу свою ждать. Дождался, вот. Впрочем, Лагорис-то как раз есть. Пока что - есть.

Не было Малыша-Нилруха, хорошего воина с характером ребенка. Старого стражника Браха, что любил поспать в дождь на лавке у стены в трактире Дигбрана - его тоже, наверное, не было никогда. Не было синего мельника Ора, не было дней, в которых страх за безопасность Ланнары мешался со злостью на ее озорные выходки. Никогда не было ополчения и единственной его бесславной битвы. Не было прощанья с округой - и вот опять вдали, за рекой, видны высокие башни замка Дубр. Не было охотника Кантаха, спасшего Дигбрана на погибель всем остальным.

Как вроде и не жил эти два месяца. Всего каких-то два месяца холодной весны, а лучше бы их не было. Лучше сидел бы, как прежде, у реки, бросая камни в воду, и не обращал никакого внимания на круги на воде, которых так и так не появлялось. Теперь уже и не будет, сумерки жизни переходили в ночь, вслед за весенними заморозками сразу наступала зима, а потом... неважно, теперь уже - совершенно неважно. Мало кто остался в живых из тех, что были Дигбрану близки и дороги. Кантах? Старый хрыч не даст себя в обиду, случись что - в холмах Эверин зеленокожие будут искать его до пробуждения Амунуса. Барон Глойдинг? Ну, тому по рождению положено на поле боя помирать. Стало быть, за него только радоваться надо, что предстоят ему еще многие лютые сечи, в коих встречается такое изобилие способов достойно сложить голову.

Ахрой? Странно, что вспомнился, синелицый сукин сын... освети Лайта путь всем помнящим покойную жену барона. Так и не почувствовал Дигбран к младшему из Глойдингов настоящей злобы. Не получалось у него злиться на это ничтожество, тем более что оное ничтожество помнил он еще сопливым мальчуганом.

Эрви... и Эрик. Удивительно и то, что успел подзабыть потомок баронских лесничих своего наследного воспитателя. Мало же, однако, места занимал тот в Дигбрановой душе. Кто он там - потомок Ровенда Великого? Это ему, кажется, Эрви рассказала. Эрви. Словно и ее тоже не было.

Обман, сон, колдовство какое. Сумерки жизни, и грезится чушь всевозможная. Плачущая у камина девушка-Старшая, в каменной гордости которой слезы проточили дыру - путь для понимания и желания быть понятой. Это ли было? Нет, не может быть. Не бывает так. Ардены никогда не простят завоевателей, и этот всадник, что командовал зеленокожими, кажется куда более правильным Старшим.

А Лагорис, еще один Старший? Он, конечно, эйторий, но - не обман ли и он тоже?

– Лагорис, ты живой?

– А то, - коротко выдал в ответ Лагорис. Даже головы не повернул, смотрел на ползущие по небу облака, темными своими космами предвещавшие дождь. Смотрел, глубоко задумавшись, погруженный в себя, и пальцы его лениво теребили хрустальный шарик на запястье.

Словно и не было вокруг больше ничего.

Моряка звали Гларек э'Гларек. Имя его Лагорис, - еще не успевший тогда потерять, подобно остальным пленникам, присутствия духа и старавшийся разговорами отвлечь их от тоскливой предопределенности происходящего, - сразу определил как латонсийское.

– Приставка 'э' характерна для Кагониса. Когда-то, пока ардены в долине Сакара не стали младше, она произносилась 'эах', - объяснил он, не успел моряк и рта раскрыть после того, как назвался, - но вот само имя Гларек в Кагонисе не встречается. Тем более в сочетании 'Гларек э'Гларек' - в Кагонисе не принято давать имена собственные по родовым. Имя созвучно тем, которые носят на севере Латонсы - а там, если кто не знает, живет совершенно другой по диалекту, культуре и даже происхождению народ. Гларек, сын Гларека, ты в Кагонисе был пришлым.

– А что делать?
– моряк даже не удивился прочтенной Старшим лекции.
– Когда я стал капитаном, провинциальное имя без родового мне носить было уже не с руки. Гларек я, так звали моего отца, деда, прадеда, так же зовут моего сына, освети Лайта его пути, если он жив, и память помнящих его, если нет.

Они стали непрошеными гостями в его клетке. Кроме него, там никого не было. Непохоже было на то, что он новым соседям обрадовался. Посмотрел, прищурился разок на Лагориса и отвернулся. Так и разговаривал с ними - не глядя, бросая слова в пустоту. Усталость за ним чувствовалась. Усталость от всего, что есть в жизни.