Чтение онлайн

Пламя под котлом разгоралось, дым от травяных тюков валил все гуще.

– Схлебают, - зачем-то уточнил Гларек, как и все они, не отрывая глаз от происходящего.
– Они из человека похлебку на водорослях варят...

Дигбран едва успел отвернуться, и его вырвало на землю желчью. В ушах зазвенело, потом позывы к рвоте прошли. Он вдруг понял, что стало тихо. Поднял голову, обернулся.

Ряженые столпились вокруг клетки, молчали и смотрели на них. Дигбран поднялся с колен, попятился, тщась закрыть собой Бенару и Лани. Один из ряженых сделал шаг к прутьям и ткнул пальцем ему за спину. И тишина взорвалась слитным воем из сотен глоток дикарей.

Они сноровисто приподняли клетку, несколько зеленокожих рванулись мимо Дигбрана к Бенаре, которая, обняв Лани, припала к земле. Первого Дигбран уложил на землю ударом кулака, еще одного схватил Лагорис и одним движением могучей руки сломал ему шею. Потом их повалили на землю, навалились всем весом, начали выкручивать руки, пальцы, кто-то давил на кадык...

Смерть не пришла в этот раз. Давление сверху ослабло, руки с горла убрались, Дигбран судорожно вздохнул и закашлялся, сгибаясь пополам. Едва его чуть-чуть отпустило, рывком поднялся и сбросил с себя последнего дикаря. Огляделся: Бенара и Лани забились в угол клетки, в другом сидел Гларек, посреди отползающих прочь зеленокожих стоял, широко расставив ноги, Лагорис, выставив вперед напряженные руки с длинными узловатыми пальцами. Рядом с ним стоял арден со шрамом, стоял и смотрел на Дигбрана. Дигбран увидел свежую ссадину у него на скуле, меч в руке и труп дикаря у ног ардена. Безрукавка на трупе почернела от крови. В стороне валялся еще один, убитый Лагорисом.

Арден склонил голову набок, внимательно изучая Дигбрана. Удовлетворившись увиденным, он огляделся, нашел взглядом Гларека и ткнул в его сторону мечом. Притихшие дикари за прутьями клетки зашевелились.

– Не тронь его!
– зашипел Дигбран, но Лагорис внезапно шагнул к нему и обхватил его за плечи своими руками. Дигбран как-то сразу понял, что не вырвется, и опустил голову.

Последовавшее вслед за тем пиршество дикарей он запомнил слабо. Человеческая память придирчива и часто щадит человека от слишком ярких воспоминаний - надо полагать, чтобы крыша у него не съехала. Помнил короткий вскрик Гларека, помнил дым от костра, помнил, как его тошнило большую часть времени - впрочем, и Бенара не избежала того же, и только Лани с Лагорисом держались, хотя эйторий повернулся спиной к костру и девочке тоже глядеть не позволял. Ланнара, скорее всего, не поняла из происходящего ничего, кроме того факта, что Гларека убили - а смерть и кровь внучка барона уже видела в достатке.

– Вот и я не ем, - сообщил ему из-за прутьев решетки безумный прорицатель.
– Надо бы - да не могу, боюсь совсем с ума сойти.

Дигбран сквозь выступившие слезы глянул на него, вытер рукавом губы.

– Издеваешься?

– Вот мне больше делать нечего, - ответил шрамолицый.
– Ты смотри, Дигбран, смотри да запоминай. Редкое зрелище, поучительное.

– Да пошел ты...
– сплюнул Дигбран и отвернулся. Бояться он уже устал.

Следующий день в клетке никто не разговаривал. Их накормили - к счастью, всего лишь рыбой. Выводили по одному по нужде. Иногда подходили к прутьям решетки и тыкали пальцами, мяукая и визжа - но ничего более. Стража у клетки сменилась один раз в полдень. Пару раз невдалеке промелькнул безумный прорицатель, но на пленников он внимания не обращал.

Даже Лани притихла - вот уж что было невероятно. Ни разу за весь день не попросила Лагориса что-нибудь рассказать, не нудела, не капризничала и вообще сидела тихо, зыркая по сторонам исподлобья. Если ей было что-то надо, девочка подбиралась к матери и спрашивала ее тихонько.

Лагорис обратился в статую - сидел и смотрел в одну точку. Дигбран тоже не особо активничал, тем более что смысла в этом не видел никакого. Да и в себе копаться перестал. После вчерашнего как вроде опустела его душа, следом за желудком. Время требовалось, чтобы сгладилось в памяти происшедшее.

Времени у них было в достатке.

Зеленокожие знай плели свои щиты, да таскали всякие колья и жерди. Один раз колесо от телеги мимо клетки прокатили. Один раз две группы дикарей поругались из-за чего-то, чуть стенка на стенку не пошли - и опять арден со шрамом положение спас, разнял и обругал. Один раз были какие-то крики где-то, наверное, аж на дальней стороне лагеря, а потом Дигбран увидел, как меж жилищ зеленокожих пронесли несколько трупов, утыканых стрелами.

– Как на вид, так стрелы арденские, - нарушил наконец молчание Лагорис. Странно, как он углядел-то все это, сидя недвижимым весь день.
– Что скажешь, Дигбран?

– Арденские. Трехфутовые стрелы только ардены делают, видал как-то. Долго думал, на кой ляд им такие длинные - вот, оказалось, что для войны. У них и луки под стать, в рост человека.

– Впечатляет, - Лагорис поцокал языком, да и умолк.

Вечером их вытащили из клетки, связали и куда-то повели краем лагеря.

Никто не сопротивлялся, даже Дигбран - никакого резона не было, сил - тем более. Они проходили в сумерках мимо жилищ дикарей, видели мельтещащие среди них многочисленные низкорослые тени. Лагерь тихо гудел в сгущающейся тьме, где-то раздавался стук дерева по дереву, где-то - песня, больше похожая на вой. За спиной уже отгорел закат, впереди, над высокими холмами восточной Сиккарты, густела непроглядная темень. Потом они остановились, и Дигбран узнал местность. Они были на берегу речушки, впадающей в Аррис чуть ниже замка Дубр.

На берегу речки, по пояс в камышах, стоял и что-то слушал безумный прорицатель. На возглас одного из конвоиров он обернулся и махнул рукой, подзывая их поближе. Дигбран переглянулся с Лагорисом, кивнул и пошел вперед. Эйторий и домашние Дигбрана остались стоять, где были.

Прорицатель, вопреки ожиданиям Дигбран, не спешил нарушить молчанье. Так они и стояли по колено в воде, а вокруг них наступала ночь и гудели комары.

– Говори уже, не томи душу, - не выдержал Дигбран.

– Ша!
– негромко ответил арден.
– Дай вечер послушать.

Дигбран пожал плечами. В сапоге у него хлюпало. Хлюпало и рядом, он обернулся и увидел, что Лагорис присоединился к ним и замер в своей обычной для последнего времени манере, вглядываясь куда-то в темноту.

Когда окончательно стемнело, прорицатель вздохнул и посмотрел наконец на Дигбрана.

– До Длинного озера мои вас проводят. Дальше уж, пожалуйста, сами. И в темноте осторожнее, там лучники с вашей стороны взяли привычку на любой шорох стрелять. Ступай, Дигбран, рассветает сейчас рано.

Старый воевода только брови слегка вздернул.

– А зачем вообще в плену держал?

– Хочешь обратно?!
– взвился шрамолицый.
– Не задавай мне глупых вопросов! И без тебя вопросов слишком много, ты мне еще поспрашивай тут! Давай, вали, пусть с тобой другие нянчатся! С меня хватит!

Дигбран дернулся слегка да пошлепал на берег. Выйдя на сухое место, обернулся.

– Руки-то развяжи, полоумный.

– Сам ты...
– беззлобно ругнулся безумный прорицатель, однако с шумом выбрался из воды и принялся срезать путы с пленников. Дикари-конвоиры все это время стояли непривычно молча, смотрели да слушали чужую речь, не перебивая.

Размяв руки, Дигбран сел на землю, стянул сапог, вылил воду. Потом второй.

– Нет, ты мне все-таки объясни...
– и осекся, увидев перед своим лицом острие меча.

– Ничего. Я. Тебе. Объяснять. Не буду, - раздельно проговорил шрамолицый.
– Не положено тебе лишнего знать, Дигбран-воевода. Знай только то, что видел и слышал. Это своим и расскажешь, вот кстати, письмецо я им накропал...
– он порылся за пазухой и извлек свиток, запечатаный сургучом.
– Отдашь герцогу завоевателей в собственные руки.