Чтение онлайн

Будь проклята эта сырость! Немощь его сдружилась, кажется, со всеми прочими болячками в теле, и в мокрую погоду боли обостряются. Хочется лечь на живот, вытянуться до хруста в позвоночнике и дальше, выпрыгнуть из себя и съежиться где-то в углу безвольной и бесхребетной тряпочкой - да вот беда, нельзя. Негоже мужику прилюдно слабость показывать.

В маленькое оконце с крестообразной рамой занудно барабанил дождь. Стоявшую до вчерашнего дня солнечную апрельскую погодку теперь можно было только вспоминать. С тоской.

В зале было непривычно уныло. Лагорис с Лани, устроившись у камина, тщетно пытались разогнать скуку своей беседой. Вполуха прислушивались к ним трое сонных стражников... нет, двое сонных и один спящий. Голова Браха склонилась на грудь, падающая на лицо седая прядь трепетала под набирающим обороты похрапыванием. Бенара лениво вытирала пыль со стойки. Что-то неслышно бурчал себе под нос паромщик, зашедший обсушиться; его никто особо не слушал, он и не претендовал на внимание.

– Третьим видом гномьего оружия является арбалет. Луков гномы не признают, но истинная причина в другом: они физически неспособны пользоваться луками, руки коротки. Арбалет - дело иное. Но никто никогда не скажет тебе, Лани, что гномы - хорошие стрелки. Так, серединка на половинку.

– А кто хорошие?

– Эльфы. Равных нет и не будет. Неплохо стреляют люди и гоблины - вот и все, пожалуй. У людей, впрочем, тоже народ на народ не приходится.

– А кто из людей лучшими стрелками считается?
– спросил Дигбран. Не то чтобы ему было особенно интересно. Но, может, удастся хоть ненадолго разговором от боли отвлечься.

В прищуре серо-стальных глаз Дигбрану почудилась усмешка.

– Миакринги. Не вы, северные, а те, что из самого Миакра. А самые лучшие - с Уольских островов. Император Регада держит сотню уольцев в своей гвардии, и все ему завидуют.

Не потому ли так скучно, что ардены ушли? Эрик, за ним Эрви, а люди говорят, что ардены поуходили почти отовсюду. Даже в замке Дубр, считай, никого из Старших не осталось. Куда бы теперь миакрингам уйти? Где в мире есть место, где нет тоски и боли в костях? Ой...

Чего-то не хватает. Пустоту не могут заполнить боль и скука. Отчего это ощущение бесцельности и ненужности стало преследовать его только этой весной? Не первый год он в отставке. Не первый год держит трактир на переправе, подальше от человеческого жилья, холит и лелеет, словно дитя любимое. Он хотел, уйдя от людей, избежать прозвания 'Старый Дигбран'. Или 'Старик Дигбран'. Или 'старый воевода', или на что там еще горазды людские языки. Хотел, чтобы говорили о нем пореже, и чтобы хватало для этого просто 'Дигбрана', без 'старых', 'бывших', 'ненужных'.

Хотел иметь цель, иметь занятие, которое не даст ему времени на жалость к себе. 'Заведи себе трактир, - посоветовал барон, зная его беду.
– нет более хлопотного занятия'. Он и завел.

В дальнем, полутемном углу зала хлебали свою похлебку двое веггарцев. Им нечем было платить за еду и постой, Дигбран пустил их так, из сострадания, да в надежде на вести о бароне Глойдинге.

Ни шиша они, конечно, не знали. Слышали, что остатки дружин баронов Глойдинга и Кирдинга отошли в холмы на границе Веггара и Сиккарты. Так это Дигбран и без них слышал.

– Пора ополчение собирать, Нилрух. Зеленокожие в дверь стучатся. Ахрой, поди вон.

Эти двое были как страшный сон барона Глойдинга. Замученный воевода Нилрух, в заляпаных грязью сапогах и серой от пыли одежде, с красными от бессонницы глазами и струпьями под сглоданными ногтями. Лоснящийся, чистый и опрятный Ахрой, полностью расчухавшийся после встречи с Лагорисом и Эрви. Отходчивый, гад. Вон как голубенькие глазки блестят. Совсем доконал Нилруха.

Только волосы младший сын барона Глойдинга зачесывал теперь на левую сторону. Ухо-то обратно не отросло.

С Дигбраном он не спорил - боялся. Вышел и даже дверью не хлопнул.

– Ты что же это ему позволяешь?
– возмутился Дигбран.
– Учу тебя, Малыш, учу - все без толку. Ты воевода иль баба? Чего этот урод на тебе ездит, а ты терпишь?

Нилрух потупил взор и просопел что-то неразборчивое. Дигбран переспросил.

– Не оправдал я... доверия.

Еще один нытик. Будто Дигбрану себя мало. А ведь в натуре - не оправдал. Подвел его Малыш, подвел барона, Ланнару подвел. Поставили одного управляющим.

– В замке хоть порядок?

– Угу.

– Сам вижу, какое тут 'угу', - желчно передразнил его Дигбран.
– Совсем сопли распустил.

Нилрух не пошевелился. И усом не дернул - как вроде так и надо. 'Наказывайте меня, ругайте. Заслужил я'.

– Эх, чего уж тут, - Дигбран отпер бар, достал бутылку нерберийской кислятины. Разлил в два стакана.
– Будем благородное баронское пойло глотать и думу думать.

Не мог он в полной мере осуждать Нилруха. Сам ведь - такой же, если не хуже.

– Я за ополчение говорил. Ты меня слушал?

– Угу.

– Чего?

– Слушал, Дигбран.

– Вот так оно лучше. Скажи мне, Малыш, что слышно с востока? Только правду, не досужие байки да лепет беженцев. Ты, я слышал, туда ездил?

Лицо Нилруха выражало странные чувства. Как вроде сожалел воевода, что ругать его больше не будут.

– Ездил. До Веггара не доехал, потерян уже Веггар. А в холмах заслон стоит. Наша дружина и Кирдинга. Жив наш барон, привет тебе передавал. И Кирдинг жив. Но мало там дружинников осталось. К ним кое-кто из веггарцев прибился, но главная сила - ардены. Мало не пять тысяч мечников.

– Ардены?
– не поверил Дигбран.
– Кто их туда звал?

– Никто. Сами пришли. Говорят, повеление было ихнего Верховного прорицателя встать в холмах и оборону держать.

Лагориса он застал беседующим со своим соотечественником. Новый эйторий был точной копией самого Лагориса, только моложе, ниже ростом и в латах. Лошадь его, огромный тяжеловоз, бронирована была не хуже хозяина; привязанная к забору, она щипала редкую апрельскую травку. Броня полязгивала, и лязгали ей в ответ еще два десятка тяжеловозов, выносящих своих всадников-эйториев с парома на берег.

Беседа была вне дигбранова понимания. Эйторийская речь - это нечто совершенно иное, чем Старшая речь арденов и пошедшие от него наречия Младших Арденави. Дигбран постоял рядом, надеясь, что на него обратят внимание. Не дождался, фыркнул и ушел в трактир.

В зале было нетоплено и от того немного сыро. С кухни слышалось постукивание ложки о стенки кастрюли - Бенара что-то стряпала.

– Где Лани?
– спросил он, еле доковыляв до кухни. Поездка в замок его мало не доконала.

– На улице посмотри.