Чтение онлайн

– Пока не надоест.

– Тогда я пойду наверх. Душно тут у вас.

Дверь в темницу приоткрылась, разгоняя мрак. Брах нерешительно ступил внутрь, Дигбран сунулся следом. Его вдруг разобрало любопытство.

Посреди мрачного сырого помещения сидел на табурете Нилрух; он уткнулся в бумажную тетрадь, которую держал на коленях. При свете свечи воевода водил по ней пером и что-то бормотал себе под нос.

– Как звать?
– скучно спросил он, не отрываясь от записей.

– Так Брах же я!
– удивился дружинник.

– Откуда?
– Нилрух уже выводил в тетради названное имя. Головы он так и не поднял.

– Отсюда, - ответил недоумевающий стражник.

– Замок Дубр, - пробормотал Нилрух, записывая.
– Что в битве с зеленокожими делал? Бежал, как все? Дигбран за то наказание тебе назначил...

– Да что ты, воевода, в самом деле? Вместе мы были, не помнишь? В роще сидели, в засаде. Потом этих зеленых преследовали...

Дигбран, прислонившись к дверному косяку, молча кривился - не то от сдерживаемого с трудом смеха, не то от боли в спине, неожиданно проснувшейся. Нилрух наконец поднял глаза на дружинника.

– А, это ты, Брах. Чего ж сразу не сказал?

– Я и сказал...

– Это я его привел, - объяснил Дигбран, вытирая выступившие на глазах слезы.
– пусть и он с Ахроем побеседует. Кстати, где он?

Нилрух вместо ответа ткнул пером в направлении дальнего угла. Там угадывалось что-то вроде кучи тряпья.

– Давай, Брах, - подбодрил старого дружинника Дигбран.
– побеседуй с мерзавцем. Наставь его, авось еще чего путного из мерзавца сделаем. Не боись.

Брах нерешительно подошел к куче тряпок. Обернулся.

– А врезать ему можно?

– Нет, - все тем же скучающим голосом сказал Нилрух.
– только словами. Ругать тоже нельзя. По-доброму с ним говорить, только так и не иначе.

Брах с кряхтеньем опустился на корточки.

– Ты это, Ахрой... почто на Ланнару зуб точишь? Скотина... в смысле, нехороший ты человек. Нельзя же так.

– Увереннее, дружище, - подбодрил стражника Дигбран.
– там еще сотни три ополченцев своей очереди дожидаются. Все хотят с Ахроем поговорить, повоспитывать.

– Если быть точным, то триста двадцать шесть, - пронудил Нилрух.

В этот момент куча тряпья вскинулась, и на них уставились воспаленные глаза Ахроя на темно-синем лице.

– А-а!
– взвизгнул Брах.

Рыцари появились неожиданно. Впрочем, глядя каждый день со стен замка на восток, Дигбран ожидал уже кого угодно и чего угодно. Отсутствие вестей мучило хуже пытки, бездеятельность раздражала, заставляя метаться туда и сюда. А метаться было тяжело: боли опять обострились, на этот раз всерьез и надолго. Дигбран боялся признаться себе в том, что это может быть уже и конец. Сжимал зубы, прикусывал до крови нижнюю губу и убеждал себя в том, что будет сражаться до последнего.

'Последнего также следует истребить', - вспомнил он нелепый слог письма баронов Глойдинга и Кирдинга, предупредившего их тогда о прорыве зеленокожих. Больше вестей с востока не было. Движение на тракте замерло, поток беженцев не так давно прекратился. Эйтории, некоторое время разнообразившие пустынный тракт своими стройными рядами, уходящими и уезжающими в сторону Веггарских холмов, уже некоторое время не появлялись. Собственно, Дигбран последний раз видел их в битве, которую чуть было не проиграл. Но и тогда ему не удалось перемолвиться с рыцарями даже словом. Сначала они вместе преследовали уцелевших зеленокожих, потом... потом было слишком много раненых и убитых. Когда разбитый от усталости и вернувшихся болей Дигбран смог наконец поднять голову и оглядеться, эйториев и след простыл.

Лагорис так и не смог ему сказать ничего путного на сей счет. Выдал очередную умность насчет судьбы и предвиденья, на том разговор и заглох. Дигбран в отношениях с такими вещами, как судьба, был истинным Младшим - не верил и в расчет никогда не принимал. Не столь уж долга была его жизнь, чтобы бить поклоны предопределенному. Времени не хватало.

Пыль над дорогой, успевшей высохнуть после недавнего снегопада и последовавших за ним дождей, возвещала о появлении немалого воинства. Чуть было не забили тревогу; однако эйтории, как часто повторял Лагорис, хорошо умели находить общий язык с чужеземцами, знали, как не показать свою слабость, если их было мало, и как успокоить, если оказывались в пугающем местных большинстве. Не успела рука дозорного потянуться к сигнальному гонгу, как по деревне медленно прогарцевали четверо всадников авангарда с воздетыми вверх длинными копьями. Недавние спасители нерадивых ополченцев (так до сих пор и не понимал Дигбран, кто или что сыграло решающую роль в том, что из пяти сотен ополченцев почти четыре сотни уцелело: эйтории ли, резвая трусость его недо-воинов или безумие Дигбрана с Лагорисом, вставших насмерть и ненадолго задержавших орду зеленокожих) были узнаны, подзамковая деревня радостно их приветствовала. Проскакав по деревне, они остановились перед мостом в замок и замерли в ожидании. Остальное войско было на подходе.

Переглянувшись, Дигбран и Лагорис спустились со стены замка и вышли к воротам. Железная решетка, теперь большую часть времени стоявшая опущенной, по приказу Дигбрана со скрипом поползла вверх. Подоспел Нилрух, по такому случаю прервавший увлекательное развлечение с Ахроем; втроем они вышли навстречу эйториям.

Дигбран и не представлял себе раньше, как их много. Мало кто представлял - эйтории, равно как и ардены, с веками утратили тягу к массовым сборищам, тем более если это были бродячие эйтории. Быть может, магистры эйторийских рыцарей знали, сколько всадников им подчиняется, но вот численность таких бродяг, как Лагорис, раньше не ведал никто, пока они не собрались вместе в холмистой Сиккарте. Дигбран знал, что это - не все и даже не половина. Большинство рыцарей и бродяг-пехотинцев - об этом поведал Лагорис - защищают от южан холмы Эверин.

Воин, что выехал вперед, очевидно, и был каким-то магистром - во всяком случае, богатство одежд и доспехов выделяло его среди прочих рыцарей. Был он стар - старше Лагориса, мудр глазами, усат и бородат. Истинный древний воин, высоченный, бронированный и страшный. Лагорис приветствовал предводителя эйториев коротким непонятным словом. Рыцарь встретился глазами с сородичем и сказал что-то в ответ.

– Ты бы хоть переводил, - проворчал Дигбран. Лагорис пожал плечами.

– Мы можем говорить речью арденов. Многие эйтории ее знают.

– А хоть бы и так. Чего желают храбрые воины, Старшие запада?

– Мы хотим переправиться на северный берег Арриса, - ответил ему предводитель. Языком арденов он владел безупречно, но с жестким акцентом.

– Здесь?
– удивился Дигбран.

– Именно здесь. Ниже по течению Аррис шире, а паром там только один. Здесь мы рассчитываем найти помощь.

Дигбран посмотрел эйтория, коротко кивнул. Раньше Нилрух переправлял за Аррис беженцев прямо возле замка. Соорудить еще один-два парома в дополнение к уже имеющемуся было несложно.

К вечеру работа силами как миакрингов, так и эйториев, была окончена, но совместно решили, что на ночь глядя отправляться в труднопроходимые места за рекой было неосмотрительно. Старый арденский замок наполнился шумными эйториями, резко говорящими на непонятном языке, но необычно дружелюбными к местным. На короткое время замок Дубр и подзамковая деревня почувствовали себя в полной безопасности среди опытных и умелых воинов. Дигбран прикинул: всех вместе рыцарей и пехотинцев было около восьми тысяч.