Чтение онлайн

– Почему это - обманул? Пока все честно: и война, и добыча.

– Избавился он от вас, Броганек. Услал в чужие земли, теперь кланы перестали ему угрожать.

Истонец хитро прищурился.

– Это он ошибается, ралдэн. Мы вернемся.

Возможно из-за чрезмерной осторожности, или же из-за неумения Броганека ориентироваться в зарослях, но они уже третий день не могли выйти к лагерю. Небо было постоянно затянуто тучами, а на второй день пути пошел самый настоящий снег; впрочем, он быстро сменился холодным ливнем, от которого одежда незадачливых разведчиков моментально промокла. Пришлось спешно искать укрытие и пережидать непогоду.

Останься у них хоть одна лошадь, Броганек и Лорбаэн были бы уже, наверное, в лагере графа Гисса. Но лошади сбежали, и им пришлось месить грязь на своих двоих. Броганеку это не нравилось, Лорбаэн, напротив, радовалась тому, что возвращение в лагерь откладывается. Здесь, в холмах Эверин, ей было хорошо. Даже тогда, под дождем, когда они презрели осторожность и развели костер, чтобы хоть немного обсохнуть, она была более счастлива, чем когда-либо за последние полтора года.

– Улыбаешься, - ворчал тогда Броганек.
– Чему тут радоваться? Мокро все, противно. Кусты эти, болота, мошки... надоело все. Я не рыба, чтобы тут плавать.

Девочка рассмеялась.

– А кто же ты, Броганек?
– поддела она его.

Варвар возмущенно нахохлился.

– Я - истинный сын Дессала. Мне не место в этом болоте. Пусть здесь лесные дикари живут.

– Кто-кто? Сын Дессала? Дессал - это миф, выдумка.

– Сама ты выдумка. Не знаешь - не говори. Лучше послушай, как оно было.

Броганек, в отличие от графа Гисса, не был склонен трепать языком попусту, но не отказывался рассказать какую-нибудь байку, особенно если Лорбаэн проявляла к ней любопытство.

– Знай же, умная ралдэн из Кагониса, которую учили глупые люди, что когда-то в земли, что зовутся сейчас Агиллой, пришли князья арденов, Алагар и Дессал...

Эту часть легенды она как раз знала. Летописи как Ровендии, так и Нерберии сходились в том, что часть несогласных с Ровендом Великим арденов перед самой Войной богов переселилась на юг Арденави, в те времена еще никем не обжитый. Бывший князь Мигронта Элагрэах был инициатором и предводителем этого переселения, а впоследствии стал первым герцогом Аглайля. Дессал был скорее фигурой мифической, хотя ему тоже приписывали принадлежность к князьям арденов.

– ...и жили они в Аглайле несколько лет под властью Алагара, но гордый Дессал не мог быть чьим-то вассалом. Они поссорились с Алагаром, и Дессал увел часть арденов на восток, в долину Сакара, где в те времена основал торговое поселение эйторий по имени Кагонис, младший брат Сиагиса.

Лорбаэн улыбнулась, вспоминая, шепелявого профессора истории в школе, где учились они с Равом. Он любил повторять при каждом удобном случае, что 'легенды о братьях-эйториях, Кагонише и Шиагише, ешть дошужий вымышел, так как Штаршие жапада никогда в Арденави не шелилишь'.

Броганек запнулся, недоверчиво посмотрел на счастливую мордашку девочки, ожидая очередной колкости, на которые был богат язычок этого непонятного ему ребенка.

– Смеешься надо мной? Если бы ты была мужчиной, ралдэн, я бы тебя стукнул.

– Ну что ты, Обладатель заговоренного доспеха! Как я могу себе позволить смеяться над великим воином?

Он, естественно, ей не поверил. Бесхитростный варварский ум на проверку далеко не всегда оставался таким прямолинейным - сказывалось в этом и общение Броганека с Лорбаэн.

– ...ардены поселились в долине Сакара, и некоторое время они и эйтории жили в мире.
– вещая, Броганек говорил куда более богатым и насыщенным языком, чем его обычные отрывистые фразы. Чувствовалось, что он излагает некий канонический текст, звучавший у костров в степи и в землянках кланов Равнины из поколения в поколение.
– Именно в те годы люди Дессала научились от эйториев сражаться топором. Однако в скором времени до этих мест дошли слухи, что началась Война богов, где сражались и ардены, и эйтории. Дессал и его люди не хотели возвращаться на север, под руку Великого императора. А Кагонис и другие эйтории ушли сражаться, и некоторое время город их стоял покинутым. Потом Кагонис вернулся, и не было в те времена в наших землях большего врага арденов. Он начал войну, в которой одолел Дессала. И тогда сказал Кагонис: 'Признайте мою власть, или убирайтесь прочь'. Но ничьей власти не признавал Дессал. Многие из его людей в страхе разбежались, но верных он увел на юг, на Равнину, жил там и умер. Много раз день сменял ночь, вырастали новые воины, и вот, спустя сто лет, внук Дессала, Латонек Экдесал по прозванию Горный медведь собрал воинов своего клана и спустился с ними в долину Сакара. В жестокой сече убил он и старого Кагониса, и многих его людей, прогнал эйториев прочь и забрал себе их город. Он стал первым дожем. Его потомки - народ Латонсы, но истинные наследники Дессала, который ни перед кем не склонял голову, остались на Равнине и ныне там живут. И не смейся надо мной, неразумное дитя двух народов.

Лорбаэн и в самом деле радовалась, как дитя. Радовалась и неожиданному снегу, и дождю, и выглянувшему на третий день солнцу. Собственно, тогда они с Броганеком и выяснили, что заблудились.

– Совсем не могу понять, где мы, - пожал плечами Броганек на берегу очередного ручья.
– Эти холмы вообще на сколько дней пути?

– Смотря куда. Если на север, то от Гирисской равнины дня три-четыре - верхом и по дороге. А с запада на восток, вдоль берега Арриса, холмы Эверин тянутся очень далеко.

– Дорогу бы спросить, - проворчал Броганек себе под нос.

– У кого, Обладатель заговоренного доспеха? У врагов?

– Конечно. Тут только враги и есть. Поймать кого-нибудь и спросить как следует.

В отличие от Броганека, девочка обратно в лагерь не спешила. Здесь, в холмах, она бы и осталась, будь на то ее воля. Впрочем, их возвращение в любом случае было делом сложным и небыстрым. Одной Лайте ведомо, куда и как далеко они успели забрести.

– У нас есть солнце, - выдал наконец умную мысль Броганек.
– Мы пойдем на юг и выйдем к равнине.

Так они и поступили. Не прошло и полдня, как они чудом не вывалились из кустов прямо на небольшой отряд пеших эйториев. Безлюдность прошедших дней сыграла с ними плохую шутку, и даже Броганек в какой-то степени потерял осторожность.

Прошелестели мимо искристые плащи, мягко прошли серые сапоги. Лорбаэн и Броганек замерли, пригнувшись к земле и стараясь не дышать. Кусты успели покрыться уверенной весенней зеленью; Лорбаэн была почти уверена в том, что их не смогут заметить при всем желании; Броганек, которому эйтории уже успели внушить уважение - тем единственным способом, которым это было возможно в отношении истонца, то есть в бою, - был склонен перестраховаться и еще долго после того, как эйтории ушли, сидел в кустах и вслушивался в шум холмов и перелесков.

Он произнес первое слово только вечером, когда нашел им безопасное, с точки зрения Броганека, убежище на ночь.

– Твоя судьба сберегла нас, ралдэн. Один раз.

'Убежище' представляло из себя островок недалеко от болотистого берега очередного озера. Лорбаэн согласилась с молчаливым выбором Броганека - ардены, миакринги и эйтории, которые явно чувствовали себя в холмах Эверин, как дома, вряд ли испытывали потребность лезть в грязь.

– Почему это - моя?
– попробовала возразить она.
– Ты у нас - Обладатель заговоренного доспеха. Твоя судьба, воин, куда больше участи девчонки непонятно какого рода.