Чтение онлайн

– Здравствуйте, голубчик, здравствуйте, - первым поздоровался Олег Дмитриевич, сразу же смекнув, по какому делу явился главный врач.

Доцент Гати почтительно пожал руку Олегу Дмитриевичу, сел в предложенное ему кресло и еще долго отпыхивался, все не начиная разговора, делая вид, что слишком задохнулся" поднимаясь по лестнице.

– Да-а, - наконец выдохнул он, показывая, что И трудно ему, и не рад говорить, а надо, служба требует.
– Быть может, не указывать этот случай?

– Непорядочно, - тотчас откликнулся Олег Дмитриевич.

– Но он же нам всю картину, так сказать, портит!

– Мы имеем дело не с куклами,-возразил Олег Дмитриевич.

– Это, та-сказать...
– заволновался доцент Гати. "

Но мы уже написали, и к совещанию подготовлен материал. А тут, та-сказать, сук, на котором сидим ..

– Непорядочно, - повторил Олег Дмитриевич.

Доцент Гати вынул аккуратно сложенный платок, промокнул им лицо, все три подбородка по очереди

– Прямо и не знаю, что, та-сказать, делать. Вопрос большой, в масштабе не только города: в клинике нет смертности. И вот, та-сказать, причины: отличная диагностика и глубокое прогнозирование.

Олег Дмитриевич с пониманием покивал головой, но не поддержал предложения главврача.

– И тут, та-сказать, как назло, как раз накануне совещания...

– К сожалению, такова наша профессия, голубчик, - Олег Дмитриевич развел руками.

Он долго смотрел в глаза главврача. Тот даже прослезился, опять полез за платком. Но взгляд Авторитета выдержал.

Доцент Гати еще посидел, попыхтел, усвоил для себя^ что со стороны Авторитета поддержки нет, но и осуждения не будет, почтительно откланялся и ушел.

Появилась Нина Семеновна, и очень некстати. Она увидела лицо Олега Дмитриевича таким, каким его ийкогда раньше не видела; напряженным и недовольным.

Это длилось всего какое-то мгновение, а затем выражение изменилось, лицо приняло привычный вид. Олег Дмитриевич одарил ее своей очаровательной улыбкой, но, словно по инерции, повторил свой жест, развел руками!

– К сожалению, мы имеем дело не с куклами.
– Но тотчас спохватился: - Что у вас?

– Относительно мальчика Прозорова. Все подготовлено.

– Прелестно, голубушка, прелестно... Вот в понедельник... на пятиминутке и решим.

Нина Семеновна несколько удивилась, потому что знала, что все в клинике определяет не пятиминутка, а Олег Дмитриевич, но ничего не сказала, извинилась и пошла делать свои дела,

Такое случается только во сне или в сказке. Выходя из трамвая, Вера Михайловна буквально столкнулась с доктором из Медвежьего.

– Ой!-воскликнула она.

– Здравствуйте,-поспешно отозвался он, также удивленный этой встречей.

– Владимир Васильевич?-произнесла она, все еще не веря, что это именно он, их доктор, со своими очками, со своим острым носиком.

– Да, да... Я на усовершенствовании и по поводу диссертации...

– А мы е Сереженькой... Помните? Он в клинике Горбачевского.

– Зайду... В самое ближайшее время.

Подходил следующий трамвай. Владимир Васильевич, видимо, торопился, неловко откланялся и повторил!

– Непременно зайду... Извините...

Эта неожиданная встреча взбодрила Веру Михайловну, придала ей силы и уверенности. Сегодня она снова ехала к своей однофамилице, 3. И. Зацепиной. И все еще колебалась, решая, надо ли ей навещать Зинаиду Ильиничну. Быть может, той эта. встреча будет не особенно приятна? Быть может, ей отдохнуть в выходной хочется, а тут нежданный гость?

"Ведь здесь не деревня, не наши Выселки, где к каждому зайди в любое время, и он рад будет, - здесь все по-другому.. ."

Самой Вере Михайловне хотелось этой встречи. Она ждала и боялась ее. Это была хоть какая-то надежда разыскать родственников.

"Но хотят ли того же другие, вот эта Зацепина Зинаида Ильинична? Та ли это, кого я ищу?"

Встреча с Владимиром Васильевичем все решила.

Вера Михайловна увидела в ней доброе предзнаменование. Сомнения исчезли.

"Все обойдется, - внушала она себе.-Я не одна тут.

Да и Зинаида Ильинична человек же, В крайнем случае извинюсь и не стану задерживать. Я только спрошу и все. Спрошу и все",-повторяла она себе.

Дорогу Вера Михайловна уже знала. Время было дневное. Она быстро отыскала нужный дом. Вошла в подъезд. Остановилась у двери, на которой висели таблички с фамилиями, и нажала звонок 3. И. Зацепиной.

Дверь распахнул лохматый высокий парень и оглядел Веру Михайловну пустыми глазами. Он что-то жевал и молчал. И хотя парень годился в ученики Вере Михайловне, его нагловатый вид смутил ее, она спросила поспешно:

– Можно Зинаиду Ильиничну?

Парень, не переставая жевать, ткнул пальцем во вторую дверь от входа, повернулся и пошел, покачивая бедрами, как кокетливая девица.

Вера Михайловна подошла к указанной двери, осторожно вздохнула и постучала.

– Сейчас, сейчас, - послышался грубый голос, и через несколько секунд в дверях показалась немолодая женщина с бигудями на голове.

Вере Михайловне бросилось в глаза ее худое лицо с тяжелой челюстью и с добрыми, будто от другого лица, мягкими карими глазами.

– Вы Зацепина?
– с ходу спросила Вера Михайловна.

– Ну, - подтвердила Зинаида Ильинична.

– И я Зацепина.

Зинаида Ильинична отступила в сторонку, пропуская Веру Михайловну в комнату.

– Меня еще маленькой... своих ищу... эвакуирована в сорок втором, выпалила Вера Михайловна и осеклась, сама удивляясь тому, как она коряво и неудачно это проговорила.

Но Зинаида Ильинична, как видно, не заметила этой корявости, а напротив, как-то сразу чутко восприняла ее слова, пододвинула Вере Михайловне стул, сама села напротив.

– Так я говорю, - уже более сдержанно продолжала Вера Михайловна, - как в сорок втором меня отсюда эвакуировали, так я и потеряла связь... О маме написали: "Умерла от голода, похоронена на Пискаревском".