Чтение онлайн

«Мадам Тю-тю» отлично понимает это и пока загнала свою свору в клетки. Она терпелива и подождет. Пусть саженцы станут деревьями…

И все-таки контора совершила одно полезное дело. Она ввела Фреда в общество. Это произошло совершенно неожиданно для нее, без всякого старания с чьей бы то ни было стороны. Однажды утром она сказала молодому служащему: «Сегодня вечером торговец Якоб Зигрист из Амстердама устраивает в городском доме прием. Вы будете представлять там нашу фирму. Черный фрак обязателен!» Фридрих удивленно поднял голову. «Возлагаются ли на меня какие-то особые надежды?» – спросил он. «Нужно своей обходительностью, – строго ответила контора, – произвести хорошее впечатление. Особенно на этого господина Зигриста, с которым нам предстоит заключить сделку…» Юноша усмехнулся с чуть заметной иронией. Значит, сегодня вечером на светском рауте его подвергнут всестороннему осмотру и проверке. Ничего не скажешь, занятное дельце предстоит. И, глядя конторе прямо в глаза, Фред проговорил:

– Благодарю, мадам! Постараюсь!

После обеда Фридрих не пошел на работу, чтобы успеть подготовиться к приему. Он помылся, тщательно причесался, привел в порядок ногти. Одеваться ему помогала фрау Элиза, стараясь не помять накрахмаленной манишки и черного фрака, сшитого несколько месяцев назад в Манчестере по последнему слову английской моды. Внимательно оглядев себя в зеркало, молодой господин натянул белые перчатки, сунул под мышку тросточку и отправился в столовую, чтобы представиться отцу. Фабрикант быстро и внимательно осмотрел его с ног до головы еще когда он, сопровождаемый матерью и сестрой, спускался по лестнице и подумал, что это самый красивый из Энгельсов, который когда-либо рождался в их старом доме. Он потер в восторге руки и обратился к жене: «Должен признаться, мадам, вы создали действительно что-то прекрасное!», затем схватил сына под руку, подвел к одному из стульев, торжественно уселся против него и дал несколько банальных, но полезных советов.

– Итак, дорогой Фред, – начал ласково он, – сегодня ты самостоятельно войдешь в светское общество. Можно сказать, это будет первое боевое крещение. Хотел бы, чтобы твое присутствие на приеме сделало незаметным мое отсутствие. Держись так, чтобы все видели в твоем лице истинного Энгельса и хозяина. Забудь, что вчера ты был учеником, и думай, что сегодня ты уже что-то, а завтра будешь всем. Не говори много и без толку, не забывайся, если даже какая-либо молодая дама, прикрываясь веером, многозначительно улыбнется тебе или когда тебе предложат шоколадный торт. Все должны почувствовать, что ты господин, в кармане которого лежит не только носовой платок, но и тяжелая связка ключей. Думаю, что внешность твоя произведет впечатление, но важно не быть рассеянным и непрерывно следить за собой. Надеюсь услышать утром достойный отзыв о моем сыне и наследнике…

Фридрих учтиво поклонился, что-то невнятное пролепетал в ответ на отцовские наставления и направился к выходу. Там его обняла мать, поцеловала в щеку и нежно шепнула:

– Желаю успеха, Фред!

Как только сын вышел, отец устало опустился в кресло и тихо проговорил:

– В добрый час, коллега!

В парадный зал городского дома Фред вошел без предварительного объявления о прибытии. Почти все гости уже собрались и стоя тихо беседовали, разбившись на небольшие группы у столов и белых мраморных колонн. Юноша легко поклонился собравшимся и направился в центр зала, где находился господин Зигрист, организатор этого строго делового вечера. С важностью стоя между супругой и дочерью, голландец смотрел на приближающегося молодого гостя, явно любуясь его стройной и элегантной фигурой. Фридрих остановился в двух шагах от хозяев, еще раз поклонился и проговорил на чистом голландском языке:

– Имею честь представлять фирму «Эрмен и Энгельс», производящую хлопчатобумажную пряжу и ткани. Приветствую вас от своего имени и от имени отца, главного акционера фирмы. Позвольте отрекомендоваться: Фридрих Энгельс-младший.

Все Зигристы от удивления широко раскрыли глаза. Обе дамы одновременно произносят восторженное «О-о-о…», а господин коммерсант поспешно протягивает Фреду обе руки.

– Вы превосходно владеете голландским. Позвольте пожать вам руку…

Фред здоровается с коммерсантом, целует руку его супруге и сдержанно кланяется дочери. Очарованная его манерами, фрау Зигрист любезно говорит:

– Вы заставляете меня вспомнить Париж, месье. Приемы в «Пале рояль» и молодых аристократов из Версаля…

Энгельс взглянул на хозяйку, затем окинул взором дочь и ответил уже на французском:

– Две такие прекрасные женщины, как вы, мадам, заставляют быть парижанином…

Фрау Зигрист громко засмеялась, а фрейлейн Зигрист зарделась от смущения. Захохотал и господин Зигрист, который тут же обратился к своему молодому гостю:

– Буду рад, господин, если моя дочь проведет этот вечер в вашем милом обществе.

Фридрих вновь перешел на голландский:

– Благодарю за высокое доверие, уважаемый господин. Надеюсь, что фрейлейн не будет скучать и сожалеть.

И юноша подал руку фрейлейн Зигрист. Пересекая рядом с ней залитый светом зал, он мысленно говорил себе: «Думаю, отец будет доволен!»

Появление Фреда в светском салоне вызвало неожиданное волнение приглашенных вуппертальцев. Среди гостей прокатился общий тревожный шепот, заставивший дрожать маленькие огоньки множества свечей в серебряных подсвечниках. Десятки холеных рук поднесли лорнеты к глазам. Дамы и барышни ахнули от удивления и восхищения, а мужчины поглядывали на все происходящее с нескрываемым недоумением. «На прием без папы и мамы? – шепчут женщины. – О-хо-хо, значит, юноша уже совершенно самостоятелен!», а мужчины острят: «Как видно, старый дьявол пускает в обращение сына. Еще один Энгельс вступает в бой…» И имя Фреда не сходит с уст собравшихся. Благоухающее общество на все лады склоняет его, готовое сжевать, как сочный бифштекс, или обсосать, как лакомую косточку. Это имя – главное блюдо на этом вечере, и любители полакомиться, не церемонясь, занялись «делом». Чихая, кашляя, они перемывали его косточки.

– Надо отдать должное, выглядит он безупречно…

– Отец не дал ему полного образования, чтобы двинуть его против нас…

– Говорят, что знает двадцать пять языков…

– Представьте, пишет стихи и считает, как Пифагор…

– Но мальчишка дружит с Фрейлигратом и Штрюккером…

– Настоящий кавалер, с хорошими манерами…

– Слишком красив, чтобы быть умным…

– Нам нечего опасаться, у нас тоже есть сыновья…

– Пасторы утверждают, что он не порадует отца…

– Похоже, собирается вскружить голову фрейлейн Зигрист…

– Давненько старый Энгельс не наносил такого удара…

Языки мелят вовсю, и по залу идет приглушенный, но довольно сильный шум. То один, то другой прильнет к уху соседа, уши шевелятся, как флюгера, и до Фреда гул докатился в тот момент, когда юная Зигрист оперлась на его руку. Непринужденно улыбаясь, молодой человек предупредительно спросил свою даму:

– Что вы скажете о нашем обществе, фрейлейн?

Девушка окинула взглядом зал и весело ответила:

– Весьма милое общество. Умеет судачить и тем самым, очевидно, забавляется…

На этот раз, несколько нарушая этикет, Энгельс громко засмеялся.

Прием, устроенный господином Зигристом, ничем не напоминал приемы, организуемые барменской общиной по случаю Нового года или пасхи. Это скорее деловая встреча голландского коммерсанта с вуппертальским Гермесом, скрашенная двумя-тремя бальными танцами и несколькими бокалами шампанского. В отличие от других приемов, на нем нет ни бочонков крепкого пива, ни конфетти, ни тостов, ни веселых викторин и лотерей. На приеме царила та самая торжественность, которая нагоняла на дам тоску, а господ супругов заставляла настороженно прислушиваться и внимательно следить за улыбками и беседами хозяина. В сопровождении юной красавицы Фред переходит от группы к группе, готовый свободно поддержать любой разговор о вуппертальской жизни. Но тщетно. Повсюду его встречают строгие и напряженные лица, шушукающиеся между собой о ценах и пошлинах, учетных ставках и векселях, акциях, страховых и комиссионных. После каждого сдержанного рукопожатия и представления наш герой вынужден внимательно выслушивать сбивчивые рассуждения обеспокоенных торговцев о той или иной сделке, отвечать на их хитрые прощупывающие вопросы. Всякая его попытка уклониться от делового разговора, успокоить господ и развлечь дам встречается с недоверием и едва прикрытым раздражением. «Видим мы тебя насквозь, – как бы говорят дельцы, – хотя ты и стараешься быть непроницаемым…» А те, что понахальнее, безуспешно пытаются уязвить юношу, вовлечь в свои торгашеские разговоры, вырвать из его уст ту или иную деловую тайну фирмы. Но Фред уже не мальчик и с легкостью отбивает атаки своих собеседников, отвечая им шуткой или даже издевкой. «Видите ли, господин Моккер, – говорит он одному из них, – ваш интерес к нашим биржевым возможностям проявлен в весьма неудобном месте. Разве можно на светском рауте обсуждать такие вопросы!» Так один за другим коммерсанты получают легкие, но точные пощечины, которые заставляют их краснеть до ушей, а окружающих посмеиваться над ними, как это делают плохо воспитанные дети. Особенно хлесткой была пощечина старому греховоднику Найдорфу, который (ради шутки) предупредил фрейлейн Зигрист не шить платьев из тканей фирмы «Эрмен и Энгельс», чтобы не выглядеть Золушкой. Едва Найдорф произнес эти слова, как тут же услышал высокий голос Фридриха, который (также ради шутки) спросил: «Разве ваша супруга шьет платья не из наших тканей, господин?!» Юная голландка, восхищенная находчивостью Фреда, захлопала в ладоши, а фрау Найдорф (ведь она из Золингена) треснула по лысине своего низкорослого мужа и с нескрываемой досадой проговорила: «Дорогой Пауль, ведь ты обещал в этот вечер не стараться быть остроумным!» Так от компании к компании Фред обходил салон со своей очаровательной спутницей, представляя ее самым влиятельным лицам вуппертальской державы. В конце этой долгой и сложной прогулки фрейлейн Зигрист, глядя с восхищением на своего милого кавалера, простодушно призналась:

– Вы необычайно остроумны, господин. Развеселите кого угодно…

Энгельс учтиво склонил голову:

– Я во всем похожу на свою маму, фрейлейн.

– Но иногда вы говорите весьма двусмысленно и не прочь поиздеваться, – продолжала голландка.

Как бы оправдываясь, Фред развел руками.

– Что же делать, милая барышня? Кроме матери у каждого есть и отец…

Невидимый оркестр заиграл старинную рейнскую мелодию, и Фред пригласил спутницу на танец.

Фридрих танцует легко и спокойно, словно всю жизнь провел на приемах и балах. Дамы и барышни с завистью глядят на счастливую Зигрист, а нахохлившиеся отцы неловко подталкивают своих дубоватых и вспотевших сыновей, взглядом приказывая им последовать примеру их бесцеремонного соперника. Сынки недовольно сопят, с опаской поглядывают на барышень и с досадой думают, что этот выскочка Энгельс ведет себя не совсем честно. И в самом деле, Фред так хорош собой, так строен и не развязно свободен, что любого попытавшегося соревноваться с ним постигла бы неудача. Вот почему смущенные молодые господа приглашают дам на танец поневоле, с неохотой и смущением, забывая, как это положено, поддержать и поцеловать руку своих барышень. Это заставляет публику краснеть и смеяться, а то и неметь от растерянности. Господин Зигрист, надо отдать ему должное, замечает это и тихо говорит своей жене: «Этот молодой человек, мадам, придает нашему приему не совсем желательный для гостей блеск…» Фрау Зигрист, одними глазами следившая за своей дочерью, в задумчивости ответила: «Этот молодой человек, Якоб, подлинное сокровище, с которым ты должен найти общий язык!» – «Что вы имеете в виду, мадам?» – удивленно спросил Зигрист. Супруга лукаво взглянула на него и ответила: «Почти все, дорогой! И наше состояние, и нашу очаровательную дочь…»