Чтение онлайн

Шахтеры поворчали, но направились обратно по коридору к конторе. На этот раз молодые шли впереди, а старые сзади, и все поддернули штаны. Мне все татуировки казались одинаковыми. Сначала я думал, что и мальчику - тоже. Потом я увидел, как его глаза расширились, и он отступил от решетки еще на шаг, но ничего не сказал.

–  Шериф, задержите-ка их на минутку, пожалуйста, -сказал я.

Пиви загородил собой дверь в контору. Я подошел к решетке и тихо спросил:

–  Билли, ты что-то увидел?

–  Отметина, -сказал он.
– Я видел отметину. Это был тот, у кого кольцо разорвано.

Я ничего не понимал… и вдруг понял. Я вспомнил, как Корт говаривал, что я "туговато фурычу повыше бровей". Он и остальным говорил такие вещи, а то и почище, но, стоя в коридоре Дебарийской тюрьмы среди завываний самума, я подумал, что он был прав. Тугодум я и есть. Всего несколько минут назад я думал, что если бы Билли помнил что-то еще, кроме татуировки, я бы вытащил это из него под гипнозом. Теперь я осознал, что я и так это вытащил.

"Больше ничего?", спросил я его, уже уверенный, что больше ничего нет, желая только пробудить его от транса, который его явно расстраивал. И когда он сказал "белая отметина" - с сомнением, будто спрашивал сам себя, - бестолковый Роланд пропустил это мимо ушей.

Шахтеры начали роптать. Олли Анг - парень с ржавыми часами - говорил, что они сделали все, о чем их просили, и он хочет вернуться в "Злосчастье" за своей выпивкой и своими чертовыми ботинками.

–  Который?
– спросил я у Билли?

Он наклонился вперед и прошептал свой ответ.

Я кивнул и повернулся к кучке людей в конце коридора. Джейми пристально следил за ними, держа руки на рукоятях револьверов. Шахтеры, наеврно. что-то увидели по моему лицу, потому что перестали ворчать и молча смотрели на меня. Теперь слышен был только вой ветра и непрерывный шорох пыли, ударяющейся о стенку здания.

То, что случилось потом, я прокручивал в голове много раз и думаю, что мы никак не могли этого предотвратить. Мы не знали, как быстро происходит превращение; думаю, что этого не знал и Ваннай, иначе он бы нас предупредил. Даже мой отец сказал то же самое, когда я закончил свой доклад и стоял, под суровым взглядом всех этих книг, ожидая, когда он вынесет свой приговор по моим действиям в Дебарии - не как мой отец, а как мой дин.

За одно я благодарен судьбе: я чуть было не попросил Пиви вывести вперед человека, которого назвал Билли, но передумал.Не потому, что Пиви когда-то помог моему отцу, а потому, что Малая Дебария и соляные шахты были не его епархией.

–  Вегг, -сказал я.
– Олли Анга ко мне, пожалуйста.

–  Это который будет?

–  Тот, что с часами на руке.

–  Э, чего это?
– запротестовал Олли Анг, оказавшись в железных руках констебля Вегга. Для шахтера он был мелковат, смахивал скорее на ученого малого, но на его руках вздувались мускулы, и я видел, что под его полотняной рубашкой тоже мышц хватает.

–  Чего это? А чо я сделал? Нечестно это -хватать меня из-за того, что какой-то пацан хочет выпендриться!

–  Закрой хлебало, -сказал Вегг, выаскивая его из группки шахтеров.

–  Подними-ка штанины еще раз, -велел я.

–  Иди в жопу, сопляк! Вместе с лошадью, на которой приехал!

–  Подними, а то я тебе помогу.

Он поднял руки, сжатые в кулаки.

–  Попробуй! Рискни!

Джейми встал у него за спиной, вытащил один из револьверов, подбросил в воздух, поймал за дуло и обрушил рукоять на голову Анга. Удар был хорошо рассчитан: он не вырубил шахтера, но заставил опустить кулаки. Вегг подхватил его под мышки, когда его ноги подкосились. Я задрал ему правую штанину комбинезона, и пожалуйста: синяя татуировка Бильской каторги, перерезанная - "разорванная", как сказал Билли, - широким белым шрамом, поднимавшимся к самому колену.

–  Вот что я видел!
– выдохнул Билли.
– Вот что я видел, когда лежал под теми железяками.

–  Он сочиняет, -сказал Анг. Виду у него был обалделый, и язык ворочался с трудом. Тоненькая струйка крови стекала по лицу от места, где удар Джейми слегка раскроил ему кожу.

Я знал, что это не так. Билли говорил о белой отметине задолго до того, как увидел Олли Анга в тюрьме. Я открыл рот, чтобы велеть Веггу бросить его в камеру, но тут старейшина шахтеров рванулся вперед. В его глазах было запоздалое прозрение. И не только оно - еще и ярость.

Прежде чем я, Джейми или Вегг успели его остановить, Стег Лука сгреб Анга за плечи и швырнул спиной на решетку камеры напротив вытрезвителя.

–  Как это я не додумался!
– заорал он.
– Как я не додумался давным-давно, ах ты скотина, шкура двуличная! Убийца сраный!" - он ухватил руку со старыми часами, - Где ты это взял, если не в той трещине с зеленым светом? Ну где? Убийца проклятый, перевертень!"

Лука плюнул в ошалелое лицо Анга и повернулся к нам с Джейми, не отпуская руки шахтера.

–  Говорил, что нашел их в яме возле старой пробки у подножия холма. Говорил, мол, это, наверно, остатки добра, что награбила банда Кроу, а мы, дураки, ему и поверили! Даже ходили по выходным покопаться там -может, и мы что отыщем!

Он снова повернулся к ошарашенному Олли Ангу. Точнее, нам он казался ошарашенным, но кто знает, что творилось у него в голове?

–  А ты небось хихикал в свой сраный кулак, пока мы там копались! Нашел-то ты его в дыре, ага, да только не в старой пробке это было! Ты залез в расщелину! В зеленый свет! Это был ты! Ты! Ты…"

Лицо Анга скрутилось. Нет, яне имею в виду, что он скорчил рожу - лицо именно скрутилось , как белье, которое выжимает невидимая рука. Глаза поползли вверх, пока один не оказался почти точно над другим, и из голубых стали черными, как уголь. Кожа сначала побледнела, потом позеленела. Она вспучивалась, как будто изнутри в нее упирались кулаки, и трескалась, покрываясь чешуей. Одежда свалилась с его тела, потому что это уже не было человеческое тело. И не медвежье, и не волчье, и не львиное. К этому мы еще могли бы быть готовы. Может, даже аллигатор не застал бы нас врасплох - такой, как тот, что напал на несчастную Фортуну из "Безмятежности". Хотя к аллигатору эта тварь была ближе всего.

За три секунды Олли Анг превратился в змею ростом с человека. В страхозуба.

Лука, продолжая держаться за руку, которая втягивалась в толстое зеленое тело, завопил, но осекся, когда удлиняющаяся голова змеи - на ней все еще болтался клок человеческих волос - с размаху влетела к нему в рот. Раздался влажный хлопок, и нижняя челюсть Луки оторвалась от суставов и сухожилий, скрепляющих ее с верхней. Я увидел, как его жилистая шея раздулась и разгладилась, когда тварь - все еще преображаясь и все еще стоя на остатках человеческих ног - ввинтилась в его глотку как бур.