Чтение онлайн

–  Поддерните штанины, -сказал Пиви.
– Дайте взглянуть на ваши щиколотки.

Теперь, когда все уже началось, они повиновались без возражений. Я вышел вперед.

–  Тот, на кого я укажу, -сказал я, - слезает со стойки и отходит к стене. Можете взять башмаки, но не трудитесь обуваться. Вам придется только улицу перейти, дойдете и босиком.

Я пошел вдоль строя вытянутых ног. Почти все они были жалкими и тощими, и у всех, кроме самых молодых шахтеров, на ногах вздулись багровые вены.

–  Ты… ты… и ты…

Всего обнаружилось десять человек с синими кольцами, свидетельствами пребывания на Бильской каторге. Джейми перебрался поближе к ним. Револьверы он не вытащил, но демонстративно засунул большие пальцы в перекрещенные кобуры, так что ладони легли у самых рукоятей.

–  Буфетчик!
– сказал я.
– Налей тем, кто остался, еще по маленькой.

Шахтеры без каторжных татуировок радостно загомонили и принялись натягивать башмаки.

–  А мы как же?
– спросил седобородый. Кольцо татуировки на его лодыжке поблекло, превратившись в собственный призрак. Ступни у него были узловатые, как кора на старом пне. Как он на них ходил, - а уж тем более работал, - для меня было загадкой.

–  Девять из вас получат выпивку, притом большие порции, -сказал я, и уныние исчезло с их лиц.
– Десятый получит кое-что другое.

–  Петлю, -тихо сказал Канфилд из Джефферсона.
– И после того, что я видел на ранчо, я ему желаю поплясать на веревке подольше.

Мы оставили Снипа и Канфилда приглядывать за одиннадцатью шахтерами, оставшимися пить в баре, а сами отправились через дорогу с остальными десятью. Седобородый шел впереди, быстро перебирая своими узловатыми ногами-сучками. Дневной свет вылинял до странного желтоватого оттенка, какого я никогда прежде не видел, и скоро должно было стемнеть. Дул ветер, поднимая пыль. Я следил за шахтерами, надеясь, что кто-то из них попытается сбежать, избавив ждущего в тюрьме мальчика от неприятностей, - но этого не произошло.

Джейми нагнал меня.

–  Если он здесь, то наверняка надеется, что паренек не видел ничего, кроме его щиколоток. Он рассчитывает выйти сухим из воды, Роланд.

–  Знаю, -сказал я.
– И паренек в самом деле только их и видел, так что ему скорей всего это удастся.

–  Что тогда?

–  Запрем их всех вместе, наверно, и будем ждать, пока один из них не начнет менять шкуру.

–  А что если это у него не одержимость? Вдруг он может силой удержать себя от превращения?

–  Тогда не знаю, - ответил я.

В конторе Вегг, Пиккенс и Стротер играли в Будь Начеку по пенни за очко. Я ударил кулаком по столу - служившие для подсчета очков спички разлетелись во все стороны.

–  Вегг, вы с шерифом проводите этих людей в тюрьму. Но только через несколько минут. Надо еще кое о чем позаботиться.

–  А что там, в тюрьме?
– спросил Вегг, с сожалением глядя на разбросанные спички. Похоже, он выигрывал.
– Мальчишка этот?

–  Да, мальчик и конец этого грустного действа, - ответил я увереннее, чем чувствовал на самом деле.

Я взял седобородого под локоть (мягко) и отвел его в сторону.

–  Как ваше имя, сай?

–  Стег Лука. А вам-то что? Думаете, это все моих рук дело?

–  Нет, - ответил я и правда в это верил. Без особой причины - просто предчувствие.
– Но если вы знаете, кто убийца - или только думаете, что знаете - лучше вам мне рассказать. Там в камере сидит мальчик, запертый для своего же блага. Он видел, как нечто, похожее на огромного медведя, убило его отца, и мне совсем не хочется причинять ему лишнюю боль. Он хороший мальчик.

Седобородый подумал, затем уже он взял меня под локоть… поистине железной рукой. Отвел меня в угол.

–  Не могу сказать, стрелок, ведь мы все были глубоко в новом забое и видели это.

–  Видели что?

–  Щель в соляной стенке, через которую лился зеленый свет. Яркий, а потом тусклый. Яркий. Снова тусклый. Как удары сердца. И… он говорит с твоей головой.

–  Не понимаю.

–  Я и сам не понимаю. Знаю только, что мы все видели и чувствовали одно и то же. Он говорит с твоей головой и зовет внутрь. В нем чувствуется горечь.

–  В свете или в голосе?

–  В обоих. Я уверен, это что-то от Древних. Мы рассказали Бандерли - десятнику, то бишь - и он сам туда спустился. Сам все увидел. И почувствовал. Ну и что, закрыл он тот участок? Куда там! Ему ж перед своими боссами отвечать придется, а те знают, что на этом участке соли еще до черта. Ну он и приказал парням просто заделать дыру камнями, что они и сделали. Я это точно знаю, потому что был одним из них. Да только камни завсегда можно вытащить. И кто-то так и сделал, клянусь: вытащил их, а потом вернул, но уже по-другому.

Кто- то побывал там внутри, стрелок, и что бы там ни было с другой стороны… оно его изменило.

–  Но вы не знаете, кто.

Лука покачал головой.

–  Могу лишь сказать, что произошло это между полночью и шестью утра, потому что в это время в шахте никого не бывает.

–  Возвращайтесь к своим товарищам, я говорю вам спасибо. Скоро будет вам выпивка.

Выпить саю Луке уже не довелось. Но ведь будущее нам неведомо, так?

Он вернулся к остальным, и я снова окинул их взглядом. Лука, без сомнения, был самым старым. Большинство было среднего возраста, но была и парочка молодых. Все они выглядели не испуганными, а скорее возбужденными и заинтересованными. Я их прекрасно понимал: в животах их плескалось по паре стаканчиков выпивки, да и рады они были хоть как-то отвлечься от своей унылой рутины. Никто не смущался и не казался виноватым. В общем, совершенно обыденное зрелище: просто соляки из умирающего шахтерского поселка у конца путей.

–  Джейми, - позвал я.
– Надо поговорить.

Я отвел его к двери и тихонько зашептал на ухо. Дал ему задание, наказав выполнить его как можно быстрее. Он кивнул и выскользнул в послеполуденную бурю. А может, уже и вечернюю.

–  Куда это он?
– спросил Вегг.

–  Не твое дело, - сказал я и повернулся к мужчинам с синими татуировками на щиколотках.
– Пожалуйста, постройтесь в шеренгу. Старшие спереди.

–  А еси я не знаю, скока мне лет?
– спросил лысеющий мужик с часами на запястье. Ремешок часов заржавел и кое-где был подвязан шнурком. Некоторые засмеялись и согласно закивали.

–  Уж постарайтесь как-нибудь, - сказал я.

Возраст их меня не интересовал, но разговоры занимали какое-то время, и мне это было на руку. Если кузнец выполнил мой заказ, все будет нормально. Если нет, то придется импровизировать. Стрелку без этого не выжить.

Шахтеры засуетились, словно дети, играющие в музыкальные стулья. Наконец им удалось построиться более не менее по возрасту. Шеренга начиналась у двери в тюрьму и заканчивалась у двери на улицу. Первым стоял Лука. Хозяин часов стоял где-то в середине. Примерно моего возраста парень - тот, который сказал, что соляки все время боятся - стоял в конце.