Чтение онлайн

–  Ну что?
– спросил он.
– Жжется?

–  Нет, -ответила она.
– Прохладно и приятно. Пожалуйста, закапай и во второй глаз.

Тим капнул в правый глаз, потом сел, кусая губы. То ли молочный туман начал исчезать из ее глаз, то ли ему просто хотелось это увидеть.

–  Видишь что-нибудь, мама?

–  Нет, но… - тут у нее сперло дыхание, - я вижу свет, Тим! Свет!

Она попыталась было подняться на локтях, но Тим помешал ей. Закапал в глаза еще по капле. Оставалось лишь надеяться, что этого хватит, потому что пипетка опустела. Оно и к лучшему: когда Нелл вскрикнула, Тим от испуга уронил пипетку на пол.

–  Мама! Мама, что с тобой?!

– Я вижу твое лицо! – закричала она, прижав ладони к щекам. Глаза ее наполнились слезами, но Тим этому только порадовался, ведь теперь они смотрели прямо на него, а не куда-то вдаль. И сияли они как никогда.

–  О, Тим, о, мой милый, я вижу твое лицо, вижу очень хорошо!

А потом последовали минуты, которые в описаниях не нуждаются, ибо некоторые мгновения счастья и радости описать невозможно.

"Ты отдашь ей отцовский топор".

Тим покопался за поясом, достал топор и положил на кровать рядом с матерью. Она посмотрела на топор (увидела по-настоящему, что все еще казалось чудом им обоим) и притронулась к рукояти, гладкой от долгих лет работы. Вопросительно посмотрела на Тима.

Тим лишь покачал головой, улыбаясь.

–  Человек, который дал мне капли, сказал отдать его тебе. Вот и все.

–  Кто, Тим? Что за человек?

–  Это долгая история, и лучше ее рассказать за завтраком.

–  Яичница!
– воскликнула она, поднимаясь.
– Из двенадцати яиц, а то и больше! И окорок из кладовой!

Все еще улыбаясь, Тим взял ее за плечи и мягко вернул на кровать.

–  Яичницу с мясом я поджарю. Я даже их тебе принесу.

Тут Тим вспомнил про вдову.

–  Пусть сай Смак позавтракает с нами. Просто удивительно, что все наши крики ее на разбудили.

–  Она пришла, когда налетел ветер, и была на посту, пока не закончился буря: подкладывала поленья в огонь, - сказала Нелл.
– Мы думали, ураган разрушит дом, но он устоял. Она, видно, так устала! Разбуди ее, Тим, но только осторожно.

Тим поцеловал маму в щеку и вышел из комнаты. Вдова спала у огня в кресле-качалке покойного Джека Росса, опустив на грудь подбородок и даже не посапывая от усталости. Тим легонько потряс ее за плечо. Голова вдовы замоталась из стороны в сторону и вернулась в исходное положение.

Жуткая догадка пронзила Тима. Он обошел кресло и стал перед вдовой. Увиденное отняло у него все силы и он упал на колени. Вуаль сорвали. Изуродованное, но когда-то такое красивое лицо вдовы безжизненно обмякло. Оставшийся глаз без всякого выражения вперился в Тима. Платье на груди было залито высохшей уже кровью: вдове перерезали горло от уха до уха.

Тим уж было собрался закричать, но тут чьи-то сильные руки схватили его за горло.

Берн Келлс прокрался в большую комнату из прихожей, где сидел на своем сундуке и пытался вспомнить, зачем убил старуху. Скорее всего из-за камина. Он две ночи трясся от холода под копной сена в амбаре Глухого Ринкона, а эта старая кошка, которая забивала голову его пасынку дурацкой ученостью, все это время сидела в тепле и уюте. Нечестно.

Он видел, как мальчик прошел в комнату матери. Слышал, как Нелл кричала от радости, и каждое ее восклицание вонзалось в него, как гвоздь.Не имела она права кричать ни от чего, кроме как от боли. В ней была причина всех его несчастий; это она околдовала его высокой грудью, тонкой талией, длинными волосами и смеющимися глазами. Он думал, что с годами ее власть над ним уменьшится, но этого не случилось. Наконец ему просто пришлось ей завладеть. А иначе зачем бы он убил своего лучшего и самого давнего друга?

А теперь еще явился этот мальчишка, из-за которого на него открыли охоту. И сучка-то была плоха, а щенок ее - еще хуже. И что это у него там за поясом? Боги, уж не револьвер ли? Где он раздобыл эту штуку?

Келлс душил Тима, пока мальчик не перестал отбиваться и не обвис, хрипя, в сильных руках лесоруба. Потом он вытащил пистоль из-за ремня Тима и отбросил в сторону.

–  Больно много чести -стрелять в щенка, лезущего в чужие дела, - сказал Келлс. Его рот был прижат к самому уху Тима. Отстраненно - как будто все ощущения отступили куда-то вглубь его тела - Тим почувствовал, как борода отчима колет его кожу.
– И ножа, которым я перерезал глотку той старой суке, ты не заслуживаешь. Огонь - вот что тебе полагается, щенок. Углей в очаге еще много. Хватит, чтобы поджарить тебе глаза и обуглить кожу на…

Раздался тихий, но увесистый звук, и внезапно душившие его руки исчезли. Тим повернулся, хватая ртом воздух, обжигавший его как огонь.

Келлс стоял возле кресла Большого Росса и с изумлением смотрел поверх головы Тима на очаг из серого бутового камня. Кровь капала на правый рукав его фланелевой рубашки лесоруба, на которой еще висели клочья сена после ночей, проведенных в сарае Глухого Ринкона. Над правым ухом у него торчало топорище. Нелл Росс стояла за ним, и ее ночная рубашка спереди была забрызгана кровью.

Медленно- медленно Большой Келлс развернулся к ней лицом. Он дотронулся до лезвия топора, всаженного в его голову, и протянул к ней горсть, полную крови.

–  Я разрубила веревку, будь ты проклят!
– прокричала Нелл ему в лицо, и, как будто сраженный этими словами, а не топором, Берн Келлс рухнул на пол мертвым.

Тим провел руками по лицу, будто пытаясь стереть память об этом ужасном видении… хотя уже в тот момент знал, что оно будет с ним до конца жизни.

Нелл обняла его за плечи и вывела на крыльцо. Утро выдалось солнечным, поля уже начинали оттаивать, в воздухе висела туманная дымка.

–  Как ты, Тим?
– спросила она.

Тим глубоко вздохнул. В горле все еще было жарко, но оно уже не горело.

–  В порядке. А ты?

–  За меня не волнуйся, - ответила Нелл.
– У нас все будет хорошо. Смотри, какое чудесное утро и радуйся, что мы живы и можем его увидеть.

–  Но вдова… - Тим заплакал.

Они сидели на крыльце и смотрели на двор, куда не так давно въехал Сборщик податей на своей черной лошади. "Черная лошадь, черное сердце", подумал Тим.

–  Мы помолимся за Арделию Смак, - сказала Нелл, - и вся деревня придет отдать ей последние почести. Не скажу, что Келлс оказал ей услугу - убийство услугой никак не назовешь - но бедняжка так страдала в последние три года, да и жить ей в любом случае оставалось недолго. Надо бы нам пойти и посмотреть, вернулся ли из Тавареса констебль. А по пути ты все мне расскажешь. Поможешь запрячь Мисти и Битси?

–  Да, мама. Но сначала мне надо кое-что взять. Ее подарок.

–  Ладно. Только не слишком глазей на то, что там сейчас творится.