Чтение онлайн

– Кроме того мне нужна сера для производства резины, – пояснила Минмин. – Я в горах нашла кок-сагыз, но мне нужна сера для придания нужной формы каучука… в общем долго объяснять, проще найти её, привести и всё показать.

Вэй Нуан глубоко вздохнула.

– Я так испугалась, когда всё это случилось. Больше не пугай меня так, хорошо? – она взяла дочь за руку.

– Хорошо, – кивнула Минмин, – я только не могу понять, почему у вас с футином только одна я? Будь несколько детей, всё было бы проще.

– Мне и одной тебя хватает, – тяжело вздохнула Вэй Нуан, – если было две такие, я бы с ума сошла.

– Две такие вряд ли будут – я неповторима и уникальна, а вот обычного карапуза могли бы родить. Вы ведь с футином спите вместе?

Чжангонджу встала.

– Как у семилетнего ребенка могут быть такие мысли… и откуда ты знаешь?

– Знаю что? – усмехнулась гонджу.

Вэй Нуан недоверчиво на неё посмотрела.

– Ничего. Хорошо, отдыхай. Что ты хочешь, чтобы тебе приготовили?

– Рыбу, мясо, – простонала гонджу.

– Рыбу? Мясо?

– Да, хочу, но нельзя, – вздохнула, сокрушаясь, Минмин. – Для начала пусть приготовят легкий куриный бульон и рис с овощами. Одну грудку курицы на вот такую кастрюлю, – она показала руками объем, – ах… не кастрюли, у вас тут нет кастрюль… казан… и побольше воды, половину луковицы – мелко порезать, одну маленькую морковь, тоже мелко порезать, две картофелины и горсть лапши. Шепотку соли.

Чжангонджу удивлено смотрела на Минмин.

– Когда до меня доходят новости, – произнесла она, – что ты придумала очередное новое изобретение, я удивляюсь и порой не верю, пока не увижу своими глазами, но сейчас… Семилетний ребенок знает как готовить и требует точного исполнения именно того, что ей нужно. Теперь я начинаю понимать как себя чувствует Бай Ци каждый раз, когда ты приходишь к нему с очередным новшеством.

– И как же?

Вэй Нуан не успела ответить, их прервала вошедшая А-Лей:

– Гонджу, ванна готова.

– Спасибо.

Минмин встала и покачиваясь пошла в ванную.

– Я помогу, – сказала Вэй Нуан.

Она взяла за руку дочь и повела её из комнаты в пристройку, где стояла деревянная бадья с теплой водой.

Через три дня гонджу, полностью оправившись, начала собираться в дорогу. Давая указания она бегала по поместью. Дзяндзюн заперся у себя в кабинете и все то время, пока она собиралась и готовилась, старался её избегать.

Вечером, перед выездом, она сама зашла к нему в кабинет.

– Футин, – поклонилась она, – у меня всё готово. Я завтра с первыми лучами солнца отправляюсь в дорогу.

– Хорошо, – кивнул он, не поднимая головы и не смотря на неё.

– Я бы хотела попросить, чтобы меня сопровождали все Хейи, И Тао и А-Ли.

– Хорошо.

– Благодарю, спокойной ночи, – она поклонилась и вышла.

Утром следующего дня когда солнце еще не взошло повозка гонджу, в сопровождении десяти солдат на лошадях, выехала в сторону заставы на Суньхэ. Погода радовала. Конец циюэ, летние дожди прекратились и сухая дорога, уже устланная первыми опавшими листьями, стелилась ковровой дорожкой, петляла, вилась змеёй вдоль холмов и редких рощиц. Листва на деревьях еще не пожелтела. Только изредка вдоль дороги попадалось дерево на котором начинали тут и там золотиться отдельные листочки. В основном кроны были еще зелёные. Чего не скажешь о траве. Выжженная летним солнцем она уже пожухла и припала к земле. Каменистая дорога и деревянные колёса повозки – даже через подушки езда больно отдавались в каждой мышце гонджу и А-Лей. К вечеру, измотанные, они выползали из неё, усаживались на расстеленные шкуры или на стволы поваленных деревьев и отдыхали.

Дорога от Иншань до заставы была безлюдной. Ею почти не пользовались, ездили через столицу. Здесь не было кэджанов 78 , ночевать приходилось в поле у ручья, у реки. А-Лей и Минмин спали на дне повозки, солдаты, те кто не дежурил, спали у костра под открытым небом.

В первый вечер солдаты развели огонь, приготовила ужин. У Минмин, наконец-то, появилась возможность поговорить с Хейями, как она их называла. Они втроем сидели у костра. Она подошла, присела.

– Извините, что из-за меня вас наказали, – заговорила она.

– О чем вы? – ответил за всех Хей Ин, – это нормально, ничего не произошло из ряда вон выходящего.

– Подумаешь пара палок, – усмехнулся Хей Ян, – нам это как комариный укус.

– Гонджу, – посмотрел на неё Хей Кай, – вам не следовало вмешиваться. Нас наказали за дело. Синяки и ссадины пройдут и всё забудется уже через пару дней. А вот ваши слова дзяндзюну…

– Я впервые в жизни видел как дзяндзюн был взбешён, – вставил Хей Ян.

– Эй, – осадил его футин.

Тот насупился.

– Я хотела попросить прошение, вы трое… – начала гонджу.

– Вам не за что извиняться. Даже и не думайте об этом.

– Всё же. Из-за меня вас наказали.

– Уже то, что вы делаете, – заговорил Хей Ин, – такое… вы необычный человек. Таких людей я раньше не видел. Уже то, какая вы…

– За меня раньше никто не заступался, – добавил Хей Ян. – Вот такое не забудется, а пара тумаков за провинность, это так, – он усмехнулся и навалился на Хей Ина, – он меня больше дубасит.

Братья шутливо обменялись ударами, один зажал второму голову под мышкой, второй попытался повалить обидчика на землю.

– Всё готово, гонджу, – присела рядом с Минмин А-Лей, – можете идти отдыхать.

– Спасибо, – поблагодарила её Минмин.

– Вот оно, – сказал неожиданно Хей Кай, – ваше отношение… даже к прислуге вы относитесь как равному себе. Я долго не мог для себя решить, что же всё таки делает вас такой особенной. Это то, как вы смотрите на людей, как вы с ними общаетесь. Я не разу не слышал от вас грубого слова. Вы всегда вежливы, хотя вы гонджу и окружены прислугой, все должны выполнять ваши приказы беспрекословно. Но в том то и дело, что приказов я никогда не слышал – это всегда просьбы… и вежливые. Откуда такое понимание в семилетнем ребенке – это всегда меня удивляло. И, к тому же, к каждому вы относитесь одинаково, не выделяете любимчиков и не укоряете. Когда люди делали ту работу, которую вы им давали, они всегда получали часть денег из заработанного вами. Например с шелком и с бумагой. Все, кто работает на этих работах, я знаю, получают очень много, им, можно сказать, повезло. Хотя вы по праву могли все оставить себе. Ведь прислуга должна вам подчинятся и выполнять всё, что вы ей приказываете. Но вы сверх этого заплатили, и теперь они сами не желают раскрывать секрет производства шелка, уже потому, что боятся, что останутся без этих денег, а не потому, что их припугнули и заставили. Гонджу, позвольте мне сказать, как человек гораздо старше вас… я могу с уверенностью… – он огляделся, – сказать, что за такой, как вы, люди пойдет, и что будет, когда вы вырастите, я даже представить не могу. Я, – добавил он, – пойду за вами хоть на край света, потому, что за таким человеком не страшно идти хоть на войну, хоть куда.

– О! – воодушевилась Минмин его речью, – Какой почет! Вы мне льстите! Я, возможно, переверну мир, вот только найду точку опоры…

– Что тут происходит? – зашептала на ухо Минмин А-Лей.

– Разговор по душам, – гонджу заговорщически подмигнула. – Я всё хотела спросить, где ваша жена? Обычно солдаты, прослужив определённое количество лет, возвращаются домой, заводят семьи, и уже не возвращаются на службу, насколько я понимаю. Если только не выслуживаются до высоких чинов… хотя, постойте, вы ведь дувей дзяндзюна? Это высокий чин?