Чтение онлайн

Хей Кай посмотрел на сыновей.

– Наша мутин умерла, – ответил за него Хей Ян.

– О… извините, что затронула эту тему. Я не знала.

– Почему вы извиняетесь? – удивился Хей Ин.

– Я напомнила вам о печальном событии в вашей жизни, – пояснила гонджу.

– Но ведь вы не знали, – Хей Кай подкинул хворост в костер.

– Мутин умерла когда мне было четыре года, – пояснил Хей Ян, – футин и брат вырастили меня.

– Сколько тебе сейчас? – спросила гонджу.

– Шестнадцать.

– Значит тебе…? – спросила гонджу у Хей Ина.

– Двадцать один.

– Обычно в двадцать у мужчин здесь уже есть семья, жена, один-два малыша.

Хей Ин потупился.

– Извини, не буду подымать эту тему, пока сами не захотите поговорить, – гонджу поджала губы, – лишнее наговорила.

– Хей Ин очень… – начал Хей Кай, подбирая с осторожностью слова, – смерть мутин тяжело на нем отразилась, ему трудно думать о семье.

– Как умерла ваша жена?

– В родах. Она была беременна… но пошла кровь, дайфу ничего не смог сделать и она, и ребенок умерли.

– Не может быть? – гонджу ошеломлено посмотрела на Хей Ина.

Тот встал и отошел от костра.

– Да, – продолжил Хей Кай, – это произошло на его глазах. Почти то же самое, что произошло с той беременной, которую вы, гонджу, спасли. Вот только мою жену никто не спас, и ребёнка тоже.

– Мне очень жаль, – пролепетала гонджу.

– О чем вы? – опять удивился Хей Кай, – мне жаль, что рядом не было такого ишен, как вы. Тогда она бы не умерла.

– Теперь мне понятно, – вспомнила гонджу, – почему он так напугал того дайфу. Помню он чуть в штаны не надел от страха.

– Правда? – засмеялся Хей Ян.

– Да, – кивнула гонджу, – когда Хей Ин вывел его из комнаты, а потом вернул испуганного до жути… я думала он прост его уговорил, а вот оно… что… оказывается. У него от страха руки тряслись, я думала он в обморок упадет во время операции, думала – это от самой операции, всё таки это было для него непривычно, хотя он и дайфу. Поэтому попросила остаться Хей Ина, подстраховать. Он, тот дайфу, до сих пор шарахается, как видит Хей Ина. Я предполагала, что он просто труслив, а, оказывается, вот в чём дело.

Через три дня они добрались до заставы. Небольшое поселение на склоне горы – рыбацкая деревушка: сети, развешанные тут и там, вдоль берега; лодки, качающиеся на воде, перевернутые днищем кверху на берегу, обсыхающие.

– Почему так безлюдно? – спросила гонджу, когда они подъехали к пристани.

– Сезон дождей закончился. Все, кто рыбачит – выходят на реку, пока хорошая погода, – объяснил Хей Кай.

– Сезон дождей? – удивилась Минмин.

– Да, здесь с вуюэ 79 по циюэ идут, безостановочно, дожди. Вода в реке поднимается аж на ми, а то и больше.

Суньхэ здесь сужалась. По обеим сторонам реки выстроили заставу. Река, протекая сильным потоком по узкому перешейку – в глубине бурлила и неслась с дикой скоростью, на поверхности – гладь слегка волновалась, пестрела на солнце. Между утесами, обрамляющими реку, в самом узком месте, протянулся широкий, в десять ми шириной, каменный мост. С обоих сторон моста, выложенные из больших камней, сторожевые башни и стены крепости. В северной части заставы, прямо в крепости, отгороженный высокими железными воротами – водный резервуар, куда для таможенного досмотра заходили чуанбо 80 . Рядом, на северном берегу, с обеих сторон от крепости: причалы с небольшими судами, лодками, баркасами; рыбацкие бараки для сушки сетей; вдоль всего северо-западного склона натыканы тут и там хибарки рыбаков; женщины, снующие между домами, сидящие у порогов домов, чистящие рыбу, плетущие сети; играющая ребятня. Южная часть крепости была значительно уже, но и здесь те же широкие стены, сторожевые башни, неусыпный контроль. Юго-западный скалистый склон возвышался над крепостью и уходил вдоль берега далеко на запад. За исключением птичьих гнезд и редкой растительности, он был абсолютно пуст.

Крепость контролировалась солдатами Вэй. Хей Кай показал нефритовую бирку дзяндзюна и их тут же пропустили. Гонджу, в полном восторге, оббежала все строения, поднялась на самую крайнюю северо-восточную башню. С неё открывался вид на устье, которое где-то там, далеко, на востоке впадало в Донхай и широкая гладь реки растекалась вдоль покатых берегов. Здесь скалы постепенно уходили от берега реки вглубь материка, далеко на север, и берега уже были пологими. С южного берега еще на несколько ли отвесный склон гор вплотную примыкал к реке, но и он ближе к горизонту сходил на нет.

Всего Минмин насчитала двенадцать башен, из которых пять были в южной части крепости, остальные в северной. С запада, перед мостом, между двумя сторожевыми башнями, был перекинут навесной узкий мосток – перешеек на котором крепились тяжелые, металлические, раздвижные ворота. При прохождении судов через таможенный контроль, створки ворот раздвигали и суда плыли дальше по реке.

Повозку, лошадей, троих солдат и А-Лей оставили в крепости. Перенеся все необходимые вещи на арендованное суденышко, рано утром следующего за прибытием дня гонджу и семь сопровождающих её солдат отплыли на восток. Судно было маленькое, четырехвесельное, с одним парусом. На нем едва разместились семь солдат, гонджу и шесть членов экипажа: четыре гребца, рулевой и шкипер.

Плыли вдоль северного берега. Места были глухие, безлюдные. Иногда на берегу можно было увидеть пару рыбацких домиков, но в основном берег был абсолютно пуст. В прибрежных рыбацких деревушках, которых на пути попалось всего две, не останавливались – всё, что было нужно в дороге, было погружено на суденышко. По ночам в трюме у лестницы, ведущей наверх, к люку, разводили жаровню, грелись, готовили еду, обжаривали валеное мясо, кипятили воду для чая.

На седьмой день, завидев издали небольшую рыбацкую фанзу решили пришвартоваться. Дальше плыть не было смысла – пологий склон застывшей вулканической лавы уходил прямо в море, взобраться на гору там не представляло возможности. Пришвартовавшись у небольшой пристани, сошли на берег. Хозяйка фанзы, хмурая, широколицая, загорелая молодая женщина вначале с недоверием встретила нежданных гостей, но получив серебро, сразу разместила прибывших на ночлег. К обеду с уловом вернулся её муж. Заработала примитивная коптильня. Тушки валеной, копченой, сушеной рыбы, развешанные на веревках из пеньки вдоль забора, ударяясь друг о друга на ветру, трещали, хрустели, подрагивали. К гонджу подбежали двое ребятишек: шести и десяти лет, чумазые, перепачканные в золе, с резким запахом копченой рыбы, потащили её на задний двор, где на грядках небольшого огорода зеленел горошек, тыква и кизил, на ветках деревьев красовались сочные груши и яблоки.

Под вечер, налазившись вдоволь по ближайшим склонам, гонджу, отдохнувшая от недельного пребывания на хлипком, раскачиваемом осенними ветрами и волнами чуанбо, уснула без задних ног. Среди ночи её разбудил шум собирающегося на рыбалку хозяина. Еще даже не светало, но он, складывая одну из просохших сетей, ковырялся у себя в лодке. Гонджу накинула меховую безрукавку, натянула гутулы, вышла к берегу.

– Доброе утро, – поприветствовала она рыбака.

Тот что-то буркнул себе под нос. «Желторотый мальчишка в сопровождении семерых мужчин, что они тут могут делать?» – подумал рыбак.

Из сарая, куда их разместила хозяйка, вышел Хей Ин. Он подошел к Минмин, поприветствовал.

– Простите, – окликнула гонджу рыбака, – здесь часто случаются землетрясения?

Тот выпрямился, удивлено взглянул на неё.

– Земля трясется, – пояснила гонджу, подняв кисти и покачала ими, имитируя, как ей казалось, тряску земли.

– Гонджу, он может и не говорить по-вэйски, – пояснил Хей Ин.

– Не часто, – ответил рыбак.

– Всё же говорит, – гонджу посмотрела на Хей Ина, пожала плечами, – Раз в месяц, раз в год? – переспросила Минмин уже у рыбака.