Чтение онлайн

Люп, фырча остановился недалеко от рощи. Хозяин корка спрыгнул на землю и, явно находясь здесь не в первый раз, не смотрел по сторонам, изучая место, а направил взор туда, где среди деревьев мелькала мужская фигура того, кто назвался его отцом.

Следы от былого пожарища съело время и природа. За многие годы здесь выросла высокая трава и вытянулись деревья, поникшие, словно в печали, и окрашенные в тёмно-коричневый цвет вплоть до прожилок на листьях, словно неживые. Тишина стелилась по воздуху в долине, и не хватало слуху журчания речушки, высохшей, словно в помощь безмолвию. Мириан покинула эти места, забрав с собой краски жизни, и только Авион мог наполнить воспоминаниями это осиротевшее место. Он стоял, не замечая приближения сына, и на его лице постепенно расцветала улыбка, корни которой проросли в воспоминаниях о первой жене.

– Ты не мой отец,- послышался возглас за спиной, и, ещё не зная какими словами парировать, Авион резко повернулся, чтобы встретиться в первый раз взором с сыном.

Лицом к лицу Авион стоял будто бы со своим отражением, но не во внешности, а в поведении, взгляде, осанке, выражении лица - это напоминало заносчивого Аметиса в молодости, и последние сомнения улетучились у охотника. Но как вести себя с молодым повесой, который был явно настроен против него, Авион не мог выбрать. Зато юноша знал, что говорить, и не скрывал презрения, произнося жестокие слова:

– Я убил твоего друга сегодня - базан валяется в луже крови в камере, куда ты его заманил. И никто мне не посмел помешать совершить справедливое возмездие, потому что наша семья дружна с королём Вергием.

Жуткая новость и вызывающий тон юнца взбесили Авиона, но он из последних сил сдерживал себя, чтобы не сотворить ещё одну непоправимую ошибку. Оправдание в его глазах юноша заслужил только потому, что прошлое мстило руками сына за ошибки отца. Но дальше так не могло продолжаться и надлежало поставить жирную точку, пусть даже ценой собственной жизни, и Авион давно был готов к такому исходу, как бы сильно ему не хотелось вернуться в объятия жены и дочки.

– ТЫ хочешь убить меня, не выслушав? Что ты избрал? Какую изощрённую смерть ты придумал для отца? Знай, я готов принять её, но не сложу своего оружия до тех пор, пока моя рука сможет держать нож. Я не нанесу тебе ни одного ранения, но и сам не позволю потешаться над собой по доброй воле.

– Говорить ты всегда умел красиво, мне так и рассказывали. Но твои речи не подействуют на меня. Ты испытаешь и позор, и боль - всё, что испытала моя бедная матушка по твоей вине.

Авион не успел ничего ответить сыну - ему помешало появление королевских воинов. Человек двадцать окружили охотника, направляя кленки мечей в его сторону и, начав сопротивляться, Авион не мог рассчитывать на победу, ибо захватил на встречу с сыном только свой охотничий нож, который хоть и был сделан кузнецом длиннее обычного кухонного ножа, но всё-таки во многом проигрывал мечу. Но что-то подсказывало Авиону, что он оказался в окружении не для того, чтобы погибнуть на месте. Такую лёгкую смерть не мог выбрать молодой мститель. И нарушая обещание - не сдаваться во что бы то ни стало,- Авион бросил нож в траву, отдавая себя в руки суду, который ожидал его в Ставине. Он искал взором сына, равнодушно чувствуя, как верёвки больно стягивают его руки, но молодой мститель исчез, словно передумав наслаждаться началом исполнения плана мести.

Столпотворение на базарной площади одного из бедных районов Ставина остановило движение людского потока. Все слушали глашатая, кричавшего во всё горло, чтобы как можно больше горожан его услышало:

– Слушайте все, и не говорите потом, что не слышали. Убийца красавицы Мириан, что сгорела заживо, найден. Её муж - злодеянием запятнавший своё имя - схвачен воинами Его Величества и заперт в городской тюрьме. Аметис, назвавший себя охотником Авионом, после дознания с особым пристрастием, будет казнён на главной площади через три дня. Плетьми, огнём и топором накажет его палач. Спешите видеть это представление.

Много слухов ходило о трагедии, происшедшей в имении Аметиса и Мириан, но мало кто помнил толком об этой истории, пока глашатай не напомнил всем. И теперь многим горожанам хотелось воочию поглядеть на злобного супруга, умертвившего собственную жену, ожидавшую от него ребёнка. И в этой толпе стояли два человека, наблюдавшие за происходящим с разными эмоциями на лице. Первый молодой человек приятной и открытой наружности, которая не скрывала под маской ни его горячности, ни смелости, ни тяги к справедливости - этот молодой человек был близок не то что бы к обмороку, но явно еле справлялся с нахлынувшим волнением в его горячее верное сердце. А его равнодушный спутник томным взором плыл над толпой и явно не разделял волнения первого. Хищная натура этого красавца одним только излучением заставляла горожан отодвигаться от него в сторону, подальше, словно было опасно стоять с ним рядом.

– Хератень какая! Брадо, ты должен спасти Авиона.

– Повезло тебе, что магическая защита не позволит городским длинноносым услышать наш разговор, а то я бы тебе язык вырвал, чтоб зря имя моё не выкрикивал...Что мне твой друг? В чём выгода его спасать? В банду мою по доброй воле он не пойдёт.

– Уж я точно не пойду, если Авион будет казнён через три дня,- пригрозил Саша.

– Брадо, не зли Сашку, останешься совсем один,- вылетая из кармана Сашиной штанины, сказал Астло.

– Напугали!- рассмеялся Брадо, и стены вокруг задрожали, и в толпе от испуга завизжали женщины и все ещё дальше попятились от чужаков. Пренебрежительно отмахнулся от них Брадо и все мгновенно забыли о том, что их так сильно испугало несколько секунд назад. Молодой маг, вернувший рам в привычное русло и ощущавший теперь прилив магической силы большей величины, чем до пленения гентагами, направился прочь с площади важной походкой, отшлифованной дворцовыми преподавателями.

– Велико сокровище - потерять возможность видеть тебя в моей банде,- фыркнул Брадо на Сашу.

– Тогда чего ты таскаешь его везде за собой?- вылетая из другого Сашиного кармана, начала возмущаться Инея.

– И вдобавок нас не отпустил лететь в Валевию,- добавил Астло.

– Да цыц вы, крикуны мелкие! Сам не могу понять чего я вас всех за собой таскаю! Свернуть бы вам шею и спокойней бы сразу стало. Где всё-таки выгода для меня спасать охотника.

У Саши не получалось выискать достойную выгоду для мага, которая бы спасла Авиону жизнь. Только теперь прояснилась та скрытая часть жизни друга, которую он успешно скрывал от всех, и Саша не мог поверить, что его названный брат был способен сотворить такое злодеяние с женой и ещё не родившимся ребёнком. Слишком много лишений и приключений связывали его с Авионом, и бросать в беде друга было бы позорно для человека чести, верного дружбе.

– Я скажу тебе выгоду, Брадо.

– Будь так любезен, как учили меня говорить дворцовые пустоплёты.

– Спасёшь Авиона, и я скажу тебе что иллар Овий сказал только мне, во время одной нашей беседы, предпоследней в его жизни.

Брадо рассвирепел, почувствовав столь явную ложь уже в самом голосе лгунишки, и с силой сдавил его горло стальными пальцами, поднимая на одной руке тело Саши над землёй.

– Заткнись лучше, или тебя постигнет та же участь, что и твоего друга.

– Пошёл ты, маг хренов, какой от тебя толк, если тебе лень сделать такое простое дело,- еле выдавил из себя слова Саша.

12. глава

Внизу засыпал Ставин. Водопады обрушивались на землю тяжёлыми струями, но не поднимали большого шума. Кристальная вода стремилась к фонтану, и, отражаясь в ночном свете лиизий, её блики играли на потолке дворцовой платформы и колоннах. Налегая локтями на балюстраду, принц Алил смотрел на засыпающую столицу с разочарованием во взоре. Письмо с посыльной птицей рассказало ему невесёлые новости об изменениях в Селии и теперь оставалось или начинать новую войну с соседом, или смириться, что Илия не будет владеть дополнительными землями. Без Брадо Алил и не помышлял о второй войне, поэтому его настроение было хуже некуда, ничего радужного на горизонте взору наследника престола не открывалось. Теперь он понимал, что совершил ошибку, оставив Грагару и Брадо без советника, понадеявшись на их магические способности и ум. Но теперь было поздно сетовать на собственную самоуверенность, поэтому Алил стоял на краю платформы и смотрел вниз, силясь думать, но тщетно.