Чтение онлайн

– Помнишь ты мне рассказывал про друзей Анари?- услышал принц вопрос за спиной, и голос Ста-Ста в который раз согрел его и возбудил. Не желая мириться со своим женатым положением на дочери враждебной страны, Алил всё-таки заставил отца провозгласить на всю Илию о разводе принца с Анари. И буквально через несколько дней вся в Ставине отпраздновали свадьбу Алила с томной красавицей Ста-Ста. Не желая ничего знать, не вникая в её тайны, принц был счастлив, но уже не мог бросить к ногам раганы вторую страну. Зато Вергий обещал невестке, что скоро откажется-таки от трона, и тогда Алил станет королём, а она - королевой, что должно было утешить их в полной мере, как надеялся Его Величество. То, что Ста-Ста после смерти Грагары стала в секте сестёр-раган заводилой, никто понятия не имел, да и не желал знать, потому что магические проказницы пока что не натворили бед открыто и вообще ушли в подполье после войны.

– Так помнишь?- повторила Ста-Ста, обнимая мужа сзади.

– И что?

– Одного из них поймали - Авион-Аметис, охотник, который убил свою жену когда-то в Илии. Он был вхож во дворец и дружил с Вергием когда-то.

– Его видели в Ставине?

– Его поймали и скоро казнят. Хоть так ты сможешь отомстить Саше за унижение, что Анари изменяла тебе с ним.

– Прикажи отложить казнь,- взор Алила загорелся какой-то идеей, но пока что он не спешил её озвучить. Ста-Ста хотела понять задумку мужа, поэтому без слов и лишь только взглядом дала понять, чтобы ей пояснили что да как.

– Если верить слухам, Брадо и любовник Анари бродят вместе. Прослышав про пленение друга, Саша явится его спасать и уж конечно приведёт Брадо на помощь,- пояснил жене Алил, явно гордясь своей идеей.

Не то, чтобы благосклонно, а сочувствуя уму благоверного, Ста-Ста аккуратно возразила:

– Сомневаюсь, что они выдадут себя.

– Я уверен!- воскликнул Алил, потирая руки и отворачиваясь от панорамы ночного Ставина. Как ребёнок, он смотрел на жену, ожидая восхищения и одобрения.

– Даже если Брадо появится, то мы не сможем ему помешать.

– А я не собираюсь ему мешать, я хочу его уговорить вернуться к нам и вернуть Селию себе. Не мог же он отказаться от власти за столь короткий срок. Что за ребячество в самом деле?!

Продолжать спор супругам помешал шум внизу, который был слышен даже на такой большой высоте. Посмотрев вниз, принц и Ста-ста с удивлением наблюдали, как вокруг собралась толпа каких-то полуодетых людей, недовольных чем-то, о чём говорили не только их крики, но и поднятые вверх копья и ножи. Смуглые чужаки кричали всё громче и явно желали говорить с кем-нибудь из королевской семьи.

– Кто это?- спросил Алил жену, словно энциклопедию, которой всё было известно.

– Они похожи на ирнцев, о которых рассказывали пленные харки, оставшиеся в живых после боя с Брадо. Они были изранены, но мне удалось их допросить. Помнишь, я тебе рассказывала.

– Я помню, они ничего тебе не хотели рассказывать, пока не пришёл Брадо и заставил их.

– Ой, хорошо, но рассказали же всё равно.

– Но как ирнцы попали сюда? Приплыли?

Задавать друг другу вопросы, на которые знали ответы только сами ирнцы, было бессмысленно. Поэтому принц послал стражу вниз разузнать от дикарей острова Флиур - как они сюда попали и чего хотят. Через какое время стража вернулась и рассказала новость, которая даже в предположении не обсуждалась между молодыми супругами, поэтому была слишком неожиданной.

– Ирнцы говорят, что Брадо с другом выгнали их с островов вместе с поселенцами.

Алил направился вдоль балюстрады, скользя правой ладонью по верхней балке. Смешанные чувства сейчас одолевали его сознание, и он еле сдерживал себя, чтобы не пуститься в крайности и не приказать перебить всех чужаков. Скорее всего его сдерживал здравый смысл, потому что уверенности в том, что ирнцев сможет победить его столичное войско, у принца не появилось. Он помнил рассказы, о бесконечных битвах ирнцев с дикарями, так что только самый глупый человек мог предположить, что ирнцы сдадутся или позволят себя убивать, не сопротивляясь. И параллельно, ведь виновником всего этого безобразия, которое творилось внизу, словно нашествие огромного табора полуголых цыган, являлся молодой маг, Алил размышлял о Брадо, и, в конце концов, отбросил мысль отменять казнь Авиона. Мысленно принц махнул на всё рукой: на власть над Селией, на союз с магом-разбойником и на ирнцев, но не мог согласиться видеть островитян в Ставине или где-то поблизости. Поэтому капитану столичного войска был отдан приказ отвести всех ирнцев к восточному побережью страны, где чужакам было предписано оставаться безвылазно. Не вдаваясь в подробности: живёт ли кто-нибудь на этом побережье и захочет ли он соседствовать с ирнцами, Алил уверил себя, что теперь никогда не услышит больше о непрошенных островитянах. В прескверном расположении духа он отправился спать с женой под ручку, но согревала его мысль о скорой коронации, и все неудачи он мог списать одним росчерком пера где-то на измятом листе души.

Маленькие проказницы шуиньи сверкающими бусинками прыгали с цветка на цветок, с ветки на ветку, катились по поверхности воды, прокалывая волны, взлетали в небо и о чём-то всё время перешёптывались. В Илии они встречались редко - проказницы, способные принимать облик любого мёртвого существа, о котором думал живой человек именно как об ушедшем в мир иной. Увидев юношу на берегу реки, шуиньи засуетились по-своему. Беспрепятственно проникнув в невесёлые мысли незнакомца, проказницы уже знали как подшутят над ним, чтобы растормошить, чтобы не сидел здесь как старик, а решился на что-нибудь.

– Здравствуй, сын.

Юноша вздрогнул и повернулся всем телом в ту сторону, откуда раздался знакомый голос. Его молодые глаза не могли врать - перед ним стоял Фанут, вырастивший его и воспитавший так, чтобы у сына Мириан хватило смелости на месть, хватило упорства не отступать. Хотя мальчика Фанут хотел назвать мужским настоящим именем, женщина, умирая, умоляла дать сыну её имя, чтобы он всегда помнил о ней и любил. Так карапуз стал Мирианом.

– Отец, это сон?- не зная, верить ли тому, что увидел, спросил Мириан.

– Не сомневайся, что видишь меня. Я могу тебя поздравить с отмщением?- улыбался двуличный, постаревший рыжеволосый предатель.

– Да, его скоро казнят.

– Дай обниму тебя, сынок, твоя мать и я гордимся тобой.

После нежных объятий, столь реальных и ощутимых кожей, Мириан взглянул в глаза Фануту, словно надеясь увидеть в них правду. Но пустые глаза не признавались ни в чём - пустые и равнодушные.

– Знаешь, он назвал меня сыном.

– Ты поверил?

– Я разозлился. Зачем ему было врать? Он надеялся так избежать смерти? И он сказал, что здесь были его владения.

– Он трус и враль, всегда им был и останется. Я выхватил твою мать из горящего нашего дома. Помнишь, что говорил тебе король Вергий? Это моя и твоя земля, а Аметис хотел завладеть ею и теперь поплатится и за это, и за гибель Мириан. А помнишь, что тебе говорила тётушка твоей матери?

– "Не унывай до тех пор, пока сердце убийцы не остановиться". Я не забыл, отец,- сомнения стучали в голове юноши и он смотрел на Фанута усталым, но свежим взором, словно очнулся минуту назад.- Я слушал всех её родственников, которые твердили одно и то же, словно зазубрив; короля, жевавшего даже во время беседы; я вникал в каждое твоё слово, принимая за правду, но не выслушал единственного человека, который смотрел на меня с такой радостью во взоре и покорностью, что я стал сомневаться в его кровожадности.

– Ты жалеешь убийцу собственной матери?- воскликнул Фанут и замахнулся, чтобы дать затрещину сыну.

– Я должен выслушать его. Может быть, твоё появление во сне и подсказывает мне верный шаг. Прощай, отец, мне надо спешить. В следующий раз появись вместе с мамой, такой сон я готов видеть каждую ночь.

Мириан убегал от мнимого отца, уверенный, что вот-вот проснётся. Даже когда он сел верхом на корка, юноша не сомневался, что верный скакун через миг испарится, потому что слишком сильно хотелось Мириану очнуться от сна. Когда же паренёк повернулся, чтобы посмотреть провожает ли его призрак Фанута, и никого не увидел, ему стало казаться, что сна на самом деле не было, а всё оказалось явью. Но размышлять об этом Мириан не хотел, чувствуя, что не зря его тянет к Аметису. Каким отцом стал для него Фанут, юноша не задумывался, потому что слишком крепко засела в нём мысль о мести, к которой чуть ли не с самого рождения приучал одинокий папаша не своё чадо. Но даже при каждодневной муштре, Мириан не растерял доброту в сердце и чистоту в душе. Парень мог злиться и ненавидеть Авиона, но внутренний голос подсказывал ему, что сдать охотника королевским воинам было низко, ведь настоящие мужчины всегда решали кто прав и кто виноват во время честного поединка. И, не желая себя оправдывать, Мириан всё-таки твердил в свою пользу, что был слишком ошарашен тем, что человек, которого он видел в своём воображении как отъявленного негодяя, вдруг написал ему письмо с неожиданным признанием. В пору было сожалеть, что базан пострадал от шпаги Мириан незаслуженно, но об этом эпизоде юноша старался вообще не думать, потому что клон стал самой первой его жертвой.