Чтение онлайн

– Когда вы покинете убежище крылатых корков, из вашей памяти сотрутся все воспоминания о них, как бы сильно вам этого не хотелось,- говорила Звена.

– Врёшь!!!!- возмутился Шалун.- Это несправедливо.

– Иначе нельзя - так было всегда. Вы не первые люди, которых корки впускают к себе, и вы не будете первыми, память которых окажется слабее магии убежища.

– Мой отец всегда мечтал о таком табуне,- тихо произнёс Алил, жалея, что его родитель не видит и не чувствует сейчас то же, что и его сын, а вместо этого томится в заточении в своём дворце.

Никому из них ещё не доводилось общаться с такими корками, но, глядя, как Звена легко понимает этих животных, у всех создавалось впечатление, что крылатые корки умеют говорить и, скорее всего, передавая мысли на расстоянии. Каждый постарался что-то сказать мысленно тому корку, на спине которого он летел, но ни одного ответа не последовало. Анари погладила мордочку своего корка, его усики весело пощекотали её ладони, и она засмеялась.

"Нам нравиться, когда люди гладят нас",- сказал ей корк, радуя принцессу, что она может его слышать.

"А я всегда думала, что люди придумали настоящих крылатых корков",- произнесла мысленно Анари, догадываясь, что звуки эти животные плохо понимают.

"Когда-то, во время войны илларов, мы не по своей воле помогали обеим сторонам, поэтому самый старый иллар решил освободить нас от хозяев, чтобы мы сами могли решать, когда служить, а когда стоять поодаль".

"Значит только он знает где вас искать",- предположила Анари.

"Да, но, как и наши друзья птицы, он никогда и никому не откроет местонахождение нашего убежища".

"Я много слышала о войне илларов, но никто не описывает её в книгах. Корки много знают о ней?"

Корк Анари не успел ей ничего ответить, потому что табун уже приблизился к входу в убежище. Пролетая над живописной долиной, которую разрезала вдоль полноводная река, и землю вздымали холмы, которые поросли кустами и тонкими плодовыми деревцами,- пролетая над этим живописным местом, усеянным травой и цветами, никто из беглецов не догадывался, что именно здесь корки нашли своё пристанище на многие века. С высоты долина казалась безжизненной и необжитой, но как только крылатые создания ступили на землю, их всадникам приоткрылась магическая завеса, и все увидели табуны крылатых корков, мирно жующих траву, весело купающихся в реке, ловко резвящихся в небе над головой. Наблюдая, как эти удивительные животные летают высоко в небе, беглецы - только зрячие, Шалуну и Олиану приходилось теперь рассчитывать только на свой слух,- застыли от изумления и радости. Зрелище гипнотизировало их своей незабываемой реалистичностью и красотой: корки размахивали крыльями, разрывая воздух, обнимали друг друга, падая в такие моменты камнем вниз, и почти у самой земли снова взмывали вверх, издавая характерные только для них звуки, похожие на соловьиную трель.

– Как такое можно забыть?- не верила Анари.

– И хорошо, что я не вижу - не будет обидно,- сказал Шалун.

– Хоть какой-то плюс в нашей слабости мы нашли,- добавил Олиан, улыбаясь, а его брат сладко причмокнул ртом, чтобы без слов как-то показать своё согласие с ним.

"Здесь много плодов, много воды и рыбы, так что вы можете оставаться у нас в гостях сколько пожелаете",- сказал один из корков.

– Здесь есть хижина, в которой можно устроиться на ночлег,- подсказала Звена друзьям.- Я вам покажу. Только там вам всем будет немного тесновато.

– Мы с братом можем поспать и на траве,- сказал Шалун, как бывалый охотник, и Олиан не возразил.

– Я тоже,- подхватил Кори, которому в Геране часто приходилось спать на улице, не имея своей собственной крыши над головой.

Разговор прервался характерным колебанием воздуха, которое словно толкало каждого в сторону, чтобы кому-то уступить дорогу. Только внимательнее приглядевшись, друзья увидели несколько человеческих фигур, идущих мимо них в расплывающейся пелене. Эти люди не подозревали о присутствии в этой долине ещё кого-то кроме них - они не видели ничего, кроме холмов и реки, и не слышали ничего, кроме шума ветра и шуршания травы.

– Вы привыкнете к этому и скоро перестанете замечать таких посетителей - так магия защищает эту долину и корков. Часто здесь пролетают шпионы и колдуны, но ничего не чувствуют, потому что магия старого иллара слишком сильна,- объяснила Звена, важно подняв хохолок и распушив свой длинный хвост.

Столько переживаний вдохновили Даида на творчество. Он вынул из дорожной сумки лелту - единственный музыкальный инструмент, который смог унести с собой из дворца,- и начал играть, сочиняя в голове по ходу своих ощущений. Его музыка привлекла к себе даже корков, которым, как оказалось, не были чужды прекрасные звуки лелты и мелодия, которую создал сочинитель экспромтом. Даже если и было до этого у друзей какое-то неосознанное мелкое отвращение к сынку колдуна, оно улетучилось с появлением его музыки. Она помогала понять душу этого юноши, который не стремился разрушать, а его призванием было именно создавать и радовать. Такой человек не мог быть плохим, хотя его некоторая заносчивость за столь короткое время не скрылась от беглецов, но это ему можно было простить, только бы он продолжал играть.

– А теперь я сыграю сочинение, написанное мной вместе с другом, имя которого Бренлен,- сказал Даид, закончив перебирать струны пальцами.

– Ты знаешь нашего сочинителя?- удивились все.

– Да, мы познакомились в Кальте.

– Бренлен очень переживал, когда ты исчез,- сказал Кори.

– А ты-то откуда знаешь?- воскликнул Шалун, не веря такому совпадению.

– Я не рассказывал вам, что в Кальте произошло - там были и иллары, и семья Бренлена, и Рита там меня оставила, поэтому я промолчал,- сказал Кори.- Бренлен очень переживал, что иллары прилетели за каким-то Даидом и я не думал, что этот Даид тот же самый Даид,- путано объяснил пагал.

Теперь музыка обоих сочинителей разносилась над долиной и не было ни одной живой души, которая бы не переживала этим, льющимся и ласкающим слух, звукам.

3.

Ожидать нападения илларов с их дикарями теперь было для Гелия не так мучительно, как раньше, потому что его тыл прикрывали ирнцы, спрятанные за горами, возвышавшимися на краю столичной долины и скрывавшими от жителей океанский берег, на корабле. Догрод стоял в укромной бухте в полукилометре от устья реки Сельвии. Проходившие мимо корабли не видели чужеземное судно, потому что бухта имела очень узкий проход, и никто никогда в неё не заглядывал, кроме рыбацких лодок, которым было легко протиснуться внутрь этого надводного укрытия. Чем там были заняты блудные сыновья, вернувшиеся домой вместо их праотцев, колдун знал от своих шпионов, которых подослал, чтобы контролировать своё войско. Десяток его самых лучших приближённых колдунов находилось на Догроде, дабы ни один ирнец не посмел сбежать раньше начала сражения. Хотя уговорить их отправиться в далекую Селию было очень легко, Гелий не был уверен, что, находясь рядом с берегом родных мест, которые манили неизведанностью, красочностью и новизной, ирнцы не решат отказаться на время от обещания помочь великому "иллару" Гелию. Собрав всё мужское население в спешке, колдун не догадывался, что кто-то из этих потомков блудных сыновей Селии и Илии оставил в Ирне самое дорогое - любовь. Катрею не хотелось лететь, не простившись с Вероникой, но оказалось, что девушка исчезла и темница пленённого дикаря тоже была пуста. Понимая, как важно для брата полететь вместе с отцом и доказать делом, что он может сражаться не хуже Нисана, старший брат остался на острове и поклялся разыскать Веронику, а флиуртийца - убить. Второй причиной добровольной разлуки с отцом и младшим братом Нисан не называл для себя даже в уме, но она существовала с той самой минуты, когда чужеземка ступила на каменный пол наблюдательного горного поста. Догадывался ли об этом Катрей?- он отгонял от себя эту мысль, чтобы не возненавидеть брата за невольную слабость. К тому же Вероника не отвечала взаимностью ему (Катрею), поэтому он не мог твёрдо претендовать на чувство, которого в сердце девушки пока что не было. Тоскуя и волнуясь от незнания что происходит на острове, Катрей рвался к действию, чтобы побыстрее вернуться обратно. Не только сын главы Ирна, но и сам Глен не понимал, почему их заставляют так долго ждать и не пускают на берег. Гелий утверждал, что жизни миллионов зависят от ирнцев и чем скорее они прибудут в Селию, тем будет лучше. А на самом деле корабль прятали от всех - это бросалось в глаза даже самому тупому ирнцу.

– А может иллар Гелий не хочет нападать сам - наверное, враг затаился и выжидает чего-то,- вносил своё предположение на совете подсказчик главы Ирна. Подсказчиком называли самого ближайшего к главе человека, без которого не обходилось ни одно решение Глена, да и предыдущих глав города. Ирнцы внимательно слушали этого грузного и краснощёкого мужчину, у которого набедренная повязка утопала где-то под, выпирающим вперёд, животом. Он расхаживал по каюте капитана - и им на Догроде являлся Глен - и рассуждал дальше вслух:

– Получается, что мы - пленники на собственном корабле, и эти мрачные люди в чёрных одеяниях поглядывают за нами. Дело попахивает дымом, от которого веет гнильём.

– Даааа,- протянули, соглашаясь, все собравшиеся - 20 человек, старших в армии ирнцев и более приближённых к Глену.

– Из рассказов о Селии, которые дошли до нас от отцов и дедов, мы знаем, что иллары одевались всегда в серые или белые одежды и носили бороды. Мы так обрадовались, что сможем повидать далёкую родную землю, не поразмыслив: правду ли говорит этот человек. Кто берётся теперь утверждать, что эти мрачности и есть те самые иллары - хранители света и добра?