Чтение онлайн

– Спасибо, Аннет, – мэр принял от меня поднос с благодарной улыбкой и тут же взял бутерброд. – М-м-м, божественный аромат!

Выставив содержимое подноса на стол, я поспешила вернуться за прилавок. Правда, перед тем как отойти, всё же не удержалась и снова покосилась на перстень. Камень, к моему облегчению, не подавал никаких признаков тревоги – или карающий клинок просто блефовал, или его перстень, таки точно, не был настроен на магию, которой меня научила волшебная книга, сделала я окончательный вывод.

Я сделала вид, что протираю и без того чистую стойку, а сама превратилась в одно большое ухо, отчаянно пытаясь расслышать, о чем же пойдет речь за столом. Но увы – в пекарне было слишком шумно. Гул разговоров посетителей, звон посуды, шипение кофемашины, которую снова запустил Ивко, да ещё и Лети, которая как раз прошла мимо с полным подносом, напевая какую-то песенку – всё это сливалось в общий шум, из которого до меня долетали лишь отдельные слова.

Расслышать что-то связное было решительно невозможно. Оставалось только наблюдать – мэр что-то серьёзно говорил, жестикулируя рукой с бутербродом, шериф кивал, сложив руки на столе, а дамы из «командования ополчения» хмурились.

Карающий клинок взял бутерброд последним. Но есть сразу не стал – несколько секунд он внимательно его изучал!

Я забыла как дышать. Неужели всё же что-то почувствовал…

Я уставилась на него во все глаза.

Проходящая мимо София озадаченно на меня покосилась.

В конце концов он поднес бутерброд ко рту, но снова же не для того, чтобы откусить, а чтобы понюхать!

Его ноздри едва заметно дрогнули и он резко повернулся и посмотрел на меня.

У меня йокнуло сердце. Глаза расширились. Я с трудом сдержала «ой!»

Наши взгляды встретились, и я почувствовала, что краснею – начиная с шеи и до корней волос. Кончики ушей, так и вовсе, словно бы вдруг превратились в факелы.

Его серые глаза смотрели прямо на меня, внимательно, пронзительно, словно он видел меня насквозь. В них мелькнуло что-то… Подозрение?..

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

Я судорожно сглотнула и попыталась изобразить невинное выражение лица, но тряпка выскользнула из моих внезапно ставших влажными ладоней и шлёпнулась на пол. Я нагнулась за ней, благодарная за возможность спрятать пылающее лицо, но… вот беда, навечно остаться под прилавком я не могла, пришлось выпрямиться.

Карающий клинок всё ещё смотрел на меня.

Я снова сглотнула.

Наконец, не разрывая зрительного контакта, он медленно откусил от бутерброда ма-ааленький кусочек. И принялся жевать – задумчиво, не сводя с меня внимательного, изучающего взгляда. Мне стало не по себе. Я поспешно отвернулась, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает мне спину.

Кстати, о прижигает!

Печи не ждут, и тесто для вечерней партии багетов само себя не замесит. И нет, вовсе я не сбегала, просто у меня работа! Работа, которую кроме меня никто не сделает! И потому я отправилась её выполнять – забросила тряпку под стойку и, напустив на себя занятой вид, направилась к двери в пекарню. Шла я старательно чеканя каждый шаг – не хватало ещё споткнуться. На пороге я не выдержала и обернулась. Этот… слов нет! всё ещё пялился на меня и улыбался!..

Да он издевается надо мной! Или просто потешается?..

«А-аа! – мысленно отмахнулась я. – Хрен редьки не слаще»

Поспешно юркнув за дверь, я прислонилась к ней спиной и… шумно выдохнула.

Сердце колотилось как бешеное. Ладони были влажными, а в животе порхали целые стаи бабочек.

Отбрасывая бриллиантовые блики сахарной глазури с пышных кренделей, пробивавшиеся сквозь кружевные занавески солнечные лучи золотили корочки свежих бутербродов с ветчиной и сыром и подчёркивали нежную румяность профитролей, из которых едва заметно выглядывал сливочный и творожный крем.

В центре стола окруженные семью чашками на блюдцах поблескивали три белоснежных заварничка – с травяным, классическим черным и цветочным чаем.

Смешиваясь с ароматом выпечки курившийся над чашками и заварничками пар создавал обманчивое ощущение уюта, резко контрастирующего с царившим за столом напряжением.

Мэр откусил от бутерброда и, блаженно прикрыв глаза, протянул: – М-ммм…

Шериф и карающий клинок последовали его примеру, причём во всем, начиная от вкушения кусочка бутерброда до блаженного выражения на лице и тихого: «м-ммм»

Оскорбленные их «вызывающе-неприличным» поведением Титтл и Паддл фыркнули.

– Прошу прощения, – тут же повинился перед ними «зачинщик безобразия» и замолчал, в раздумье уставившись на свой бутерброд. – Хммм… – через пару-тройку секунд криво усмехнулся он. – Порой вроде и знаешь, что хочешь сказать… – задумчиво продолжил он, – а вот как это сказать?.. – он снова хмыкнул. – Эдит, Марта, я... – начал он и запнулся, – мы все потрясены случившимся.

Посмотревшая на него было Эдит отвернулась к окну. Марта презрительно поджала губы.

Мэр отложил бутерброд.

– Я понимаю, что это несоизмеримые вещи, – он помолчал, подбирая слова. – То, что чувствуете вы, и я. Это разные вещи. Ваша потеря во много раз болезненней и глубже. Вы были подругами с детства. Эдит Лаванда была почти как сестра.

Эдит кивнула, комкая в руках платок. Её взгляд на мгновение скользнул по тарелке с выпечкой, но тут же вернулся к рукам. – Да, она была мне как сестра.

Марта подозрительно сощурилась.

Титтл и Паддл сидели с каменными лицами и плотно сжатыми губами, всем своим видом демонстрируя непреклонность. Точнее, почти каменными – их ноздри трепетали против их воли, улавливая вызывающие у них обильное слюнотечение ароматы, а глаза неотрывно следили за тем, как шериф и столичная шишка уплетают за обе щеки божественно аппетитные бутерброды.

– Поэтому, если вы вдруг не готовы ответить на наши вопросы сейчас, – продолжал меж тем мэр, – мы поймем. Если вам нужно время на... – он сделал неопределённый жест рукой, – на то, чтобы погоревать, прийти в себя от потрясения, этот разговор подождет...

Он взял чашку с чаем, но не стал пить, просто держал её в руках.

– Так ведь, шериф?

Конрад Вестерн с сожалением отрицательно покачал головой.

– Мы не можем ждать. Преступник может уйти, – проговорил он, откусывая от своего бутерброда ещё кусочек. Хлебная корочка хрустнула так аппетитно, что подозрительно щурящаяся на него Марта непроизвольно сглотнула, и дабы скрыть это закашлялась.

– Чаю? – тут же заботливо предложил молчавший до сих пор герцог.

Марта подняла глаза и замерла…

Ей протягивал чашку никто иной, как сам Карающий клинок Императора!

Уже одного этого было достаточно, чтобы она не смогла ему отказать в такой малости, как принять из его рук предложенный им напиток, но… он же ещё с этими своими совершенными аристократическими чертами и пронзительными серыми глазами, в которых словно бы застыли перед бурей грозовые тучи, был просто неотразим! А то, как элегантно он положил рядом с её чашкой салфетку и пододвинул тарелочку с бутербродами – не настаивая, просто оставляя в пределах досягаемости – было просто а-ах! Против такой учтивости от ТАКОГО мужчины она устоять не смогла.