Чтение онлайн

– Я... – Марта почувствовала, как щёки её заливает предательский румянец, вдруг ощутив себя нескладной девчонкой. Слова застряли в горле, и рука её сама собой потянулась к протянутой чашке. Их пальцы на мгновение соприкоснулись и её, словно током прошибло.

– Б-благодарю, ваша светлость, – пробормотала она, опуская глаза и молясь, чтобы остальные не заметили, как она зарделась и расцвела, словно маков цвет.

Мольбы, само собой, не помогли. Паддл и Титтл неодобрительно поджали губы, а вот шерифу не повезло больше – у него кусок бутерброда застрял в горле.

– Кхры-кхры-х, простите! – откашлявшись, извинился он. – Возможно, Лаванда кого-то или чего-то опасалась?

– Опасалась? – растерянно заморгав, переспросила Эдит. – Нет, вро-оде...

– Вроде?.. – уточнил герцог, беря профитроль и надкусывая его. – Прошу прощения, –промокнул он салфеткой губы, на которых остался крем.

Марта судорожно сглотнула и дабы скрыть это схватила со стоявшего рядом с ней блюда бутерброд.

Титтл не преминула ей тут же сварливо напомнить:

– Мы здесь не для того, чтобы есть!

Но было уже поздно. Марта уже вкусила хлеба «примирения», и по её телу разлилось умиротворение. Спало напряжение. Разгладилась морщинка между бровями. Плечи расслабились. Дыхание стало ровнее и спокойнее. Бьющий в глаз лучик солнца перестал слепить, а скрип стульев и шум торгового зала – раздражать.

Не говоря уже о том, что свежий хлеб с хрустящей корочкой, нежное масло, тонкий ломтик ветчины и сыра – это по-настоящему вкусно.

Марта не удержалась, откусила ещё кусочек и озадаченно поинтересовалась:

– А почему бы и нет? Они же едят, – кивнула она на мужчин, значит и мы не отравимся.

Титтл и Паддл уставились на неё так, словно у неё внезапно выросла вторая голова.

– Марта! – возмущённо прошипела Титтл. – Ты что, забыла, зачем мы здесь? Мы пришли требовать справедливости, а не... не... чаёвничать с этими… покрывателями убийцы!

– Это вопрос принципа! – поддержала её Паддл, грозно размахивая поднятым кверху кулаком. – Мы не можем принимать угощение от тех, кто...

Она осеклась, заметив периферийным зрением движение…

Воспользовавшись тем, что на неё никто не смотрит, Эдит, которая ничего не ела с того самого момента, как узнала о смерти подруги, и которой всегда хотелось есть, когда она нервничала – молниеносным движением схватила ближайший к ней бутерброд и запихнула его целиком в рот! Типа, какой-такой бутерброд? Не было никакого бутерброда!

– Эдит?! И ты-ыыы?!! – взвизгнула возмущенная Паддл. – Уж от кого-кого, а от тебя я такого не ожидала!

Застуканная на «горячем» «преступница» уставилась на неё с вытаращенными от испуга глазами и раздувшимися как у хомяка щеками.

– Как ты могла?! – вторила Паддл не менее возмущенная Титтл.

Пытаясь протолкнуть огромный кусок бутерброда через горло, Эдит судорожно сглотнула. Щёки её пылали, глаза, в которых, то ли из-за того, что она явно давилась, то ли от стыда, выступили слёзы – метались от Титтл к Паддл.

– Мммфф… – промычала она.

– Эдит, всё в порядке, просто жуй, – мягко посоветовал Ройс, пододвигая к ней чашку с цветочным чаем. – И не обращай ни на кого внимания, – последнюю фразу он произнес с нажимом, укоризненно при этом глядя на Титтл и Паддл.

Скандалистки фыркнули, мол, ты нам не указ, но промолчали.

Эдит благодарно кивнула и, обхватив обеими руками чашку, тут же поднесла её к губам, сделала несколько больших глотков и только после этого смогла наконец проглотить ставший ей поперек горла, как в прямом, так и переносном смысле, бутерброд.

– Простите, – прошептала она, утирая слёзы. – Я просто... Просто, когда я нервничаю, мне всегда хочется есть. А я ничего не ела с тех пор, как... – Голос её дрогнул.

Марта протянула руку и сжала её ладонь.

– Вот! Видите, до чего вы довели бедную женщину! – тут же вскинулась Титтл, найдя новый повод для обвинений. – Она от горя и страха есть не может, а вы преступницу покрываете!

Карающий клинок резко поставил чашку на блюдце, от чего та пронзительно громко звякнула, привлекая тем самым к нему внимание.

– Уважаемая, – голос его был спокоен, но так холоден и грозен, что за столом всех без исключения пробил озноб, – позвольте напомнить вам основы имперского законодательства, – нарочито медленно перевел он взгляд на Титтл. – Например, статья 4 кодекса Клинков гласит о том, что обвинение должностного лица в укрывательстве преступников без предоставления доказательств квалифицируется как навет, который, в свою очередь, может быть квалифицирован как заведомое введение органов правоохранения в заблуждение и препятствие правосудию, – он сделал паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе подобно топору, занесенному над головой приговоренного к смерти. Титтл побледнела, рот её приоткрылся и некрасиво исказился в немом несогласии. Пальцы, сжимавшие платок, задрожали. – А это уже, – чуть наклонившись вперёд и понизив голос, продолжил он, – преступление, караемое не тюремным заключением на срок от трёх лет, а каторжными работами – от пяти.

Эдит ахнула. Марта покачнулась, хватаясь за край стола. Титтл прямо у всех на глазах вдруг словно бы уменьшилась в размерах.

– Это я к тому, – поспешил «успокоить» их герцог, – что я бы на вашем месте прежде, чем публично обвинять представителей высших выборных должностей города, в котором вы живете и планируете, как я понимаю, жить дальше, и, тем более, – тут его голос стал совсем ледяным, – доверенное лицо Императора страны, в которой вы живете и планируете жить дальше – озаботился бы доказательствами! – на этих словах его спокойный, вопрошающий взгляд соскользнув с Титтл, прошелся сначала по Паддл, затем по Марте и Эдит, и снова вернулся к Титтл. – Ну и… – скорее оскалился, чем усмехнулся он, – у вас есть доказательства? И вы можете их предъявить?

Стальные глаза карающего клинка буквально пригвоздили Титтл к стулу, и под этим пронизывающим насквозь взглядом скандалистка растерялась – питавший её уверенность боевой запал угас, и на месте грозной обвинительницы осталась лишь испуганная женщина, внезапно осознавшая, с кем именно она имеет дело. Подобно выброшенной на берег рыбе она несколько раз открыла и закрыла рот.

Паддл, по которой взгляд карающего клинка скользнул лишь мимолетом, даже подпрыгнула от негодования. Как смеет этот напыщенный столичный павлин их запугивать! Ох она ему сейчас!.. Решительно взяв дело в свои руки, она бахнула кулаком по столу – чашки жалобно звякнули – и возмущённо выпалила:

– А что тут доказывать?! – презрительно фыркнув, вопросила она, вскидывая подбородок и сверля герцога воинственным взглядом. – Всё и так видно невооружённым глазом! – она воздела руки к потолку, словно призывая небеса в свидетели. – Всем нам и всему городу! – Паддл обвела присутствующих указательным пальцем, останавливаясь на каждом и ища поддержку, но натыкаясь лишь на потупленные взгляды подруг. Это только сильнее её распалило. – Вы все тут заодно! – она снова стукнула по столу, на этот раз ладонью. – Заодно с преступницей! – её лицо покраснело от праведного гнева, а голос сорвался на визг. – Чаи распиваете, – она ткнула пальцем в сторону заварничков, – бутербродами заедаете! – теперь досталось и тарелке с выпечкой. – Вместо того чтобы защищать честных, – она приложила руку к груди, – скорбящих, – промокнула сухие глаза платком для пущей убедительности, – граждан нашего города!